- Довыделывалась? – краем рта прошелестела ей соседка.
Ответить ей Марьяна не успела – Маэстро дал взмах, и хор грянул «снова с четвёртой цифры».
Девушка еле шевелила губами, глядя сквозь ноты, подавленная и растерянная: он изменил к ней отношение! Но почему?! Она вновь и вновь перебирала события, где и как она могла совершить ошибку – и не находила, и отчаяние всё больше охватывало её.
Наконец Маэстро посмотрел на часы и объявил:
- Перерыв пятнадцать минут.
Все зашумели, вставая, а Вольский нашёл взглядом Марьяну:
- Романова…
Девушка поднялась, глядя на него со страхом и затаённой надеждой.
- Вас вызывает завуч. Подойдите к ней в кабинет, пока есть время!
99. Урок четвёртый
Марьяна растерянно сжала губы. К завучу её за всё время учёбы на первом курсе не вызывали ещё ни разу. Она даже не знала, как выглядит эта самая завуч…
Бросив взгляд на Вольского, который уже отвернулся и любезно что-то говорил семенящей к нему навстречу Шаховой, девушка выскользнула из класса и торопливо зашагала по лестнице, нервно похлопывая по перилам рукой.
Может быть, именно с этим связано его отчуждение к ней? Что могло случиться? В любом случае, это ошибка, которую немедленно надо исправить!
Дверь завуча в самом конце коридора, густо покрытая белой эмалевой краской, с тёмно-красной табличкой «Воронцова М. И.», была незаперта – и девушка, вздохнув, толкнула её ладонями.
И остановилась удивлённо – узенький длинный кабинет с единственным окном и столом около него был пуст, на стареньком офисном кресле валялся тонкий пуховый платок. На столе лежал раскрытый журнал и кипа документов.
Было понятно, что завуч на минуту куда-то отлучилась.
Везде и всюду буйным цветом рос хлорофитум. Горшки с лохматыми кустами теснились на шкафах, на подоконнике, даже у стены на полу – Воронцова М. И. явно имела слабость этому растению - «очистителю воздуха».
Марьяна нерешительно переступила с ноги на ногу – здесь подождать, или лучше за дверью? Всё же будет глупо, если она не узнает завуча в коридоре. А здесь – точно не промахнётся… И она осторожно присела на единственный стул около шкафа, поглядывая на часы – отслеживая, сколько осталось до конца перерыва.
Через пару минут раздались быстрые шаги, и девушка торопливо поднялась.
Крашеная дверь скрипнула, но вместо завуча в кабинет стремительно вошёл Вольский, захлопнул дверь. Сердце девушки перевернулось вместе со звуком ключа, запирающего замок.
Ещё миг назад бесстрастное лицо осветилось нежностью – и, шагнув к девушке, он жадным рывком сгрёб её в объятия. Она облегчённо всхлипнула, вжавшись в него всем телом, оттаивая, чувствуя, как огромная тяжесть упала с души.
- Влад… - выдохнула она, чувствуя, как счастливые слёзы предательски защекотали глаза. – Влад…
Это получилось само собой, естественно, без всякого отчества. Вольский на миг болезненно стиснул веки, улыбнулся, помотав головой, потом обеими ладонями поднял её лицо к себе и прошептал дрогнувшим голосом:
- Сумасшедшая… ну кто так себя ведёт?!
- Просто вы… Я подумала… - больше она ничего сказать не успела.
- …Марьяна, ради бога, сдерживай себя! – шептал он, осыпая её глаза, губы, щёки короткими, торопливыми поцелуями. – У тебя на лице всё написано, девочка! Так нельзя… Слышишь? Нельзя…
Схватив за плечи, он слегка отстранил от себя счастливую, ошеломлённую этим потоком девушку, оправил и разложил ей по плечам растрепавшиеся локоны:
- Ох, как мы рискуем… Воронцова с перекура может войти в любой момент! Всё, всё, успокойся… Слушай меня внимательно. Сегодня приедешь на студию своим ходом, к восьми часам. Шестая остановка от Филармонии! И стучи громко, чем-то металлическим, ключом или монеткой, иначе я могу не услышать! – девушка понятливо закивала, с восторгом наблюдая, как его лицо вновь обретает невозмутимую отстранённость.
Вольский одёрнул пиджак, быстро отпер дверь, потом приставил свободный стул к письменному столу и сел на него, закинув ногу за ногу, скучающе глядя в окно.
И очень вовремя: в кабинет вошла завуч – полноватая дама средних лет с акккуратной стрижкой, в джемпере крупной вязки и шерстяной юбке:
- Влад Евгеньевич?
Вольский с готовностью поднялся:
- Ещё раз добрый день, Мария Ильинична. Вот, привёл к вам опоздашку – студентка Романова собственной персоной! – кивнул он на девушку и полез во внутренний карман пиджака, достал оттуда аккуратно сложенный белый лист с проступающей фиолетовой печатью: – А вот официальное письмо из Управления Культуры относительно её участия в юбилее Республики. Так будет быстрей, чем по почте.