Не говоря ни слова и продолжая жевать жвачку, Гелла посторонилась, жестом приглашая Марьяну зайти, потом весело подмигнула Алексею, изобразила губами поцелуй, и громко захлопнула металлическую дверь, сразу срезав поток децибеллов.
Постояв несколько секунд в тишине, парень развернулся и, засунув руки в карманы, медленно направился к ближайшему дому.
Рок-певица с хозяйским видом махнула ей рукой:
- Иди пока в кухню, кофе выпей! – и исчезла в студийной комнате.
Марьяна же, раздеваясь в прихожей, вдруг осознала, что её охватило непонятное чувство тревоги и негодования одновременно.
Почему её встретила Гелла? Где Вольский? Почему она распоряжается в музыкальной студии Маэстро, как у себя дома? И что она вообще здесь делает?!
И чуть не оборвала вешалку на шубе, услышав нетерпеливый голос Вольского:
- Гелла, ну где ты там?
В ответ раздался её смех:
- Впустила твоё юное дарование!
- Уже восемь вечера? О, боже мой…
Девушка вошла в студию как раз, когда Маэстро развернулся в кресле, устало снимая с себя наушники, и поднялся ей навстречу, растирая рукой затылок и шею:
- Заходите, Марьяна, прошу прощения, что не встретил – срочная запись! – проговорил он совершенно будничным тоном, чуть виновато глядя на неё. – Придётся ещё немного подождать! Можете пока побыть в репетиционной комнате…
- А можно здесь побыть? Посмотреть… - робко улыбнулась Марьяна, стараясь сохранять спокойный вид – и внутренне растаяв только от взгляда на него, позабыв в одну секунду все свои горести, сомнения и недавний испуг.
- Да пусть сидит! – снисходительно хмыкнула Гелла, которая присела, затягивая на своём солдатском ботинке шнурок. – Хоть узнает, как реклама пишется…
Вольский с сомнением покачал головой, потом подставил стул, развернув его спинкой к микшерной панели:
- Только очень, очень тихо! Стулом не скрипеть, не возиться, не кашлять…
Девушка скользнула на стул – всего лишь в метре от него – и затаилась, завистливо глядя, как привычно Гелла поставила перед собой стойку с микрофоном, перед которым висела чёрная мембрана – круг, затянутый сеточкой; потом надела наушники и выжидательно уставилась на звукорежиссёра.
- …И не жевать! – холодно, с ноткой сдерживаемого раздражения проговорил уже для Геллы Вольский, тоже надевая наушники.
- Зануда… – процедила вокалистка в сторону, и, вынув изо рта розовую жвачку, демонстративно прилепила её на край стола.
Он молча сел в кресло, развернулся и его пальцы забегали по микшерному пульту.
Марьяна во все глаза смотрела на происходящее.
Их лица вдруг одновременно изменились – стали выжидательно- сосредоточенными. Развязная Гелла замерла перед микрофоном, слегка разведя руки в стороны. Острым слухом Марьяна услышала, как в наушниках Вольского зашептала, зацарапалась музыка – и в этот момент музыкант поднял руку, задержал её не несколько секунд, прищуренно глядя куда-то в пол, и вдруг резко рубанул воздух.
В тот же миг Гелла выдала резким и чистым голосом:
- …Уа-уару-фа-ффа – йе-е, падум-пидум!!
Синкопированный джазовый распев, звучавший для Марьяны в полной тишине – вся музыка была в наушниках – всё равно был шикарен.
Вольский защёлкал клавишами, отмотал несколько секунд магнитной плёнки и, не поворачиваясь, коротко сказал:
- Терция вверх.
- …Уа-уару-фа-ффа – йе-е, падум-пидум!!
Марьяна даже без сопровождения услышала занижение – тональность словно «поплыла» вниз, - и с волнением сжала губы. Терция не получилась.
- Давай ещё раз, я налажала! – потёрла густо накрашенный глаз Гелла.
Синяя тушь слегка размазалась.
- Сосредотачивайся… - Маэстро дал ей тон и вновь, не глядя назад, предупреждающе поднял руку…
- Уа-уару-фа-ффа – йе-е, падум-пидум!!!
- Фальшиво, - безэмоционально сказал Вольский.
- Давай ещё раз… Уа-уару-фа-ффа – йе-е, падум-пидум!!
- Фальшиво.
-Да где? Щас-то нормально спела! – возмутилась она из-за микрофона.
Марьяна молча отрицательно покачала головой – спето было нечисто. Гелла в ответ смерила её насмешливым взглядом, потом скорчила рожу и показала в спину Вольскому язык.
- Ещё раз.
Гелла закатила глаза, потом набрала воздух:
- Уа-уару-фа-ффа – йе-е, падум-пидум!!
- Есть. – Маэстро коротко улыбнулся певице и снова повернулся к пульту: - Теперь терция вниз от основной партии. Готова?
- Всегда готова… - ворчливо отозвалась она. – Уа-уару-фа-ффа – йе-е, падум-пидум!!
- Не всегда! – хмыкнул музыкант. – Ещё раз.
- Уа-уару-фа-ффа – йе-е, падум-пидум!! – от её голоса жалобно звякнула одна из ламп на потолке.
- Фальшь – четверть тона, - бесстрастно проинформировал Вольский.