- …Что?! – ошарашенно переспросил он, выключив музыку.
103. Для тебя
- …Я идиот, - выдохнул Вольский вместе с дымом в форточку, раздавил в пепельнице окурок.
Схватился пальцами за край столешницы, глядя на девушку, а точнее, сквозь неё – сверху, озабоченно сдвинув тёмные брови. Потом достал пару крупных мандаринов, сел и с отсутствующим видом принялся их чистить, напряжённо о чём-то раздумывая, - явно просто, чтобы занять чем-то руки.
Марьяна сидела на алом кухонном диванчике, смущённо обхватив ладонями алую, в крупные белые горошины, кружку крепкого сладкого чая. Ей было уютно, пережитый недавно испуг бесследно исчез, и она уже недоумевала, почему Маэстро так разволновался:
- Ну ведь всё же хорошо кончилось!
- Да! – строго глянул на неё Вольский и, нахмурившись, принялся чистить второй мандарин. – А если бы… не случайный прохожий?.. – и, нервно закинув пару долек в рот, придвинул к ней блюдечко.
«Неслучайный прохожий» - прозвучало у него интонационно, складываясь для Марьяны в другой смысловой ряд, и девушка, почувствовав, что начинает краснеть, поспешно опустила ресницы, с преувеличенным интересом изучая чаинки на дне кружки.
- …В общем, так. Привозить-увозить буду лично, по крайней мере в вечернее время! – после молчания отрезал композитор.
- Но… Это ведь может скомпрометировать вас… - пролепетала Марьяна, млея от счастья и мысленно возблагодарив судьбу за этих хулиганов.
- Может, - согласился он и стремительно опустился рядом, ласково прижал девушку к себе, приобняв за плечо, глядя, как розовеет ухо под каштановыми вьющимися локонами. – Но вечерами и впрямь опасно, да и район здесь… кхм… в общем, Марьяна, это не обсуждается.
Девушка прикусила нижнюю губу, изо всех сил пытаясь подавить радостную улыбку.
- …Но одну серьёзную ошибку ты всё же сделала, - вздохнул Вольский.
Она испуганно глянула на него.
- Не догадываешься? – он взял у неё из рук наполовину опустошённую красно-гороховую кружку и акккуратно поставил на стол. В крупных серых глазах мелькнула тень упрёка.
Марьяна зажмурилась, перебирая мысленно этот огромный, долгий, счастливый день…
- Когда опоздала на ваш урок? – виновато предположила она, вскидывая на него взгляд. Вольский смотрел на неё некоторое время, потом обронил:
- Нет! - и, наклонившись, согревая мандариновым дыханием её висок, заставляя покрыться тёплыми мурашками, обличающе прошептал: - Ты снова «выкаешь» мне наедине! – и рассмеялся своим тёплым серебристым смехом, поворачивая её лицо к себе и накрывая своими губами её смущённую улыбку…
Именно в тот момент аромат мандарина стал для Марьяны любимым – самые прекрасные ассоциации переплелись в нём: и новогодняя сказка, и детский восторг ожидания чуда, а теперь ещё и – нежный огонь первых поцелуев, мужчина, творящий музыку её души, исполняющий мечты круче любого Деда Мороза...
Много позже её будет глушить спазмами воспоминаний при подступающем празднике, она станет бояться Нового года, и какое-то время избегать всего, связанного с этим праздником, а вид наполняющихся под бой курантов шампанским бокалов станет поводом для панических атак – но мандариновый аромат останется с ней на всю жизнь одним из самых ярких и счастливых моментов, мгновенно возвращая в первозданную юность.
…С трудом оторвавшись от её губ, Вольский несколько секунд молча смотрел ей в глаза – нежно и отчаянно одновременно; внешне недвижимый, но девушка всем телом почувствовала, как взволнованно расходятся и опадают под тонким свитером его рёбра, – и только тогда осознала, что сидит в у него на коленях, в объятиях!!
- Споёшь для меня?.. – хрипло спросил он шёпотом, не отпуская её взгляда, и она загипнотизированно закивала, шевельнулась – но его руки, не позволяя ей встать, только крепче обвили её…
Так он и внёс девушку в студию – на руках, млеющую от смущения и счастья.
Осторожно поставил на пол и медленно выпустил из объятий.
- А… что мне спеть для... – растерянно спросила Марьяна и, запнувшись, закончила: – Для тебя?...
И радостно прикусила нижнюю губу, видя, как Маэстро на секунду довольно просиял, сразу став моложе – и тут же подавил улыбку, затаив её по обыкновению в уголке рта.
Достав из коробки микрофон, он щёлкнул кнопкой включения и протянул его девушке:
- Повтори.
Марьяна взяла протянутый микрофон, глядя неотрывно в его ожидающие глаза, поднесла к губам и выдохнула:
- Для тебя… Влад…
Он на миг прикрыл веки, уголок его рта – тот, в котором пряталась торжествующая улыбка – дрогнул.