...Хотели бы услышать "Спасибо, Музыка!" в исполнении Марьяны? =))
Тогда пишите. =) Не грех и наградку кинуть, это тоже держит голос в тонусе)))))))))))))
104. До утра
В десять вечера – ровно час до закрытия студенческого общежития – они вышли за порог музыкальной студии в зимнюю тьму, и сбежали с заснеженного крыльца к машине, держась за руки, словно дети.
Вольский галантно открыл перед Марьяной дверь авто, но, едва она сделала попытку сесть – рывком притянул к себе, нежно взирая сверху:
- Подышим…
Зимний воздух приятно холодил разгорячённые лица, вливался свежестью в лёгкие и кружил голову. Вокруг стояла тишина, и они молча смотрели в этой тишине друг на друга: Вольский – снисходительно-нежно, словно на ребёнка, с оттенком какой-то тайной грусти, а она… А она любовалась им – на фоне ярких звёзд и редких снежинок, казалось, тихо падающих из самых глубин вселенной – и ей хотелось прыгать от счастья.
Но вместо этого девушка только тихо поправила выбившийся из-под пальто шарф Маэстро:
- Так странно… И так здорово…
Он тихо коснулся губами её ресниц:
- Что странно?
- Всё, что происходит… это сказка!
- Это ты… моя сказка… - глухо произнёс мужчина с нежностью, в которой проступало чуть ли не отчаяние.
- А вы – моя…
- Опя-ать… - хмыкнул он, закатывая глаза. – Совершенно ничему не учишься, девочка… - и, сдержав улыбку, вновь овладел её губами, с наслаждением вдыхая сбивающееся дыхание.
- …или… подожди! – прищурившись, Вольский лукаво посмотрел на неё: - Или ты специально?!
- Нет! – воскликнула Марьяна так искренне, что мужчина рассмеялся. – Оно само… Мне правда… почему-то очень трудно говорить… тебе… «ты». Я всё время… - она смолкла, подбирая нужное слово.
- Привыкнешь… - он снова притянул её к себе, легонько покачивая, как в танце. – Точнее – отвыкнешь. Отвыкнешь «выкать»! – и вновь рассмеялся своему каламбуру, и девушка вслед за ним.
- Не знаю… - смущённо пробормотала она.
- Зато я знаю! – спокойно заверил мужчина, смешливо глядя на неё. – А пока вам «двойка», студентка Романова! Местоимения путаете. И про шапку я уже устал напоминать! – он легонько щёлкнул её по носу и, открыв дверь машины, помог ей девушке сесть.
Поставив машину на прогрев, он откинулся на спинку, закрыв глаза. Девушка с нежностью подумала о том, что день Маэстро был куда более длинным и насыщенным, нежели у неё! Конечно же, он очень устал…
- Завтра третьим уроком у тебя вокал, кажется? - прервал Вольский её мысли, плавно трогаясь с места.
Девушка кивнула, мысленно отсчитав: дирижирование, ОКФ, вокал, хор.
- В каком кабинете?
- В четыреста восьмом…
- Отлично, я зайду… - Вольский сосредоточенно вёл машину, которая слегка виляла: под слоем снега был лёд. – Чёрт, ну и темнотища! …И постарайся… ммм… не реагировать на разговоры.
- Какие разговоры? – растерянно хлопнула ресницами Марьяна.
Вольский на миг оторвался от дороги и удивлённо глянул на неё:
- Ты правда не понимаешь? – он прибавил газу и фыркнул: - Даю гарантию, завтра новость о твоём соло в Юбилейном концерте будет первой в списке училищных сплетен… Воронцова тётка хорошая, но в курилке потрепаться любит…
Марьяна слегка пожала плечами; откровенно говоря, ей было плевать и на разговоры, и на Воронцову: рядом был Маэстро! – и ей хотелось смотреть на него неотрывно, впитывая каждую мелочь – музыкальные пальцы, сжимающие руль, чуть припухшие красноватые веки, всматривающиеся в дорогу, непослушный кудлатый шарф в серо-буро-голубую полоску, трогательные сединки на висках, сосредоточенно сжатые губы… которые сводят её с ума!.. Как можно так уметь целоваться?!
Вольский остановил машину с торца общежития, улыбнулся Марьяне и, откинувшись на спинку сиденья, устало потёр рукой лицо. Выдохнул.
- О чём… ты сейчас думаешь? – прошептала она, мучительно осознавая, что сейчас они расстанутся на целых… много часов!
Вольский ответил не сразу. Помолчал, уставясь куда-то вдаль.
Серьёзно, без тени улыбки посмотрел на неё и произнёс:
- О том, что мне всё труднее отпускать тебя, девочка.
Блаженство моментально затопило сердце Марьяны…
Маэстро посмотрел на часы:
- У нас всего десять минут… Иди ко мне…
Поцелуй был коротким и обжигающе-жёстким. Сердце у Марьяны прыгнуло вверх – он слегка прикусил ей губу; это было неожиданно и очень волнующе.
Резко отстранившись, Вольский сглотнул и торопливо подал ей пакет с нотами.
Мягко улыбнулся:
- Беги, маленькая. Я посмотрю, чтобы ты зашла…
- До завтра… Влад! – счастливо выдохнула она.