С тех пор, как Галанцева сама обожглась отношениями со «взрослым мужиком», оказавшемся к тому же женатым, у неё к подобным отношениям выработался жёсткий иммунитет ввиде настороженности и, кажется, неприятия мужчин в принципе. Потому, что за всё время, пока они жили вместе, Марьяна ни разу не видела её ни с одним парнем.
- Романова-а-а… - в голосе подруги прошли угрожающе-нетерпеливые модуляции. – Я ж понимаю, что не на хоре ты была… Свиданка с «оленем», так?
Марьяна напряжённо застыла, сжав губы, глядя на подругу.
В ней яростно боролись два чувства.
Первое – страх за репутацию Маэстро…
Второе – нестерпимое желание поделиться, рассказать уже всё-всё и не быть наедине со своим счастьем, любовью и переживаниями. Нежелание врать подогревало это желание. На секунду оно одержало верх, и девушка уже набрала в лёгкие воздуха, чтобы поразить подругу сногсшибательным рассказом…
Но страх в последнюю секунду победил, и у Марьяны вырвалось совсем другое:
- Я была не на свидании…
Ленка даже перестала встряхивать копну своих полусырых волос:
- Та-а-ак… - заинтересованно прищурилась она. – И где?
Марьяна села на кровать:
- Лен, меня выбрали петь на юбилейном концерте Республики. Я была на репетиции в музыкальной студии.
Галанцева перебросила волосы за спину и молча уставилась на неё изучающим взглядом следователя, скрестив руки на груди.
Марьяна почувствовала, что предательская краска начинает заливать её щёки.
- И кто тебя выбрал? – наконец спросила Ленка.
- Пришло письмо из администрации… - Марьяну вдруг осенило, и она поняла, что нужно говорить. – Завуч-то меня чего вызывала… Лен, ты же сама видела меня сегодня, я шла от Воронцовой! Помнишь?
- Ну да… - растерянно подтвердила Ленка.
- Ну вот… Она и сказала мне всё… Что как финалистку телеконкурса меня в программу выбрали! Песню дали! Вот, смотри… - она схватила с тумбочки распечатку нот «Желаю тебе, Земля моя» и протянула Ленке, честно глядя ей прямо в глаза: она ведь не соврала. Почти…
Ленка пробежала ноты глазами и тут же забыла о них, медленно поднимаясь и с неподдельным восторгом глядя на свою соседку по комнате:
- Романеция-а-а… Вот это ты удачно на конкурс съездила! – разулыбалась она.
Марьяна выдохнула – облегчённо и смущаясь одновременно.
- …Ты понимаешь, что тебе попёрло?! – возбуждённо продолжала Ленка, возбуждённо бегая по комнате. – Это ж начало твоей крутой карьеры!!
- Ну, насчёт карьеры не знаю, но…
- А ну-ка, быстренько мне рисуй свой автограф! – сунула она ей ручку и свой ежедневник, то ли дурачась, то ли всерьёз. – Потом продам за бешеные деньги! Пиши, пиши давай! «Моей дорогой Леночке», ну и как там у вас, звёзд, положено…
Марьяна рассмеялась и поставила ей росчерк на всю страницу.
- Неее, нормально пиши давай, для любимой подруги и соседки по комнате, лучшей подруги, без которой ничего бы не было! – настырно тыкала Ленка пальцем в пустую страницу, тряся перед ней ежедневником.
- Чего бы не было? – Марьяна хохотала в голос, послушно записывая надиктованное.
- Ничего не было бы! – махала руками Ленка. – Это ж благодаря мне ты на уровень Республики вышла! Кто тебя йодом вовремя накормил и честно прогуливать научил? Я! Кто тебя на конкурс отправил? Я!
- Ты, ты… - благодарно взглянула на неё девушка. – Теперь давай спать ложиться… Потому что хоть я и могу теперь законно прогуливать, но, знаешь, лишний раз лучше этого не делать… Не хочу вот этого: «корону надела, обнаглела…»
- Правильно, Романеция! Ибо нефиг…
Пока Ленка любовалась на автограф будущей звезды, бубня, что написать можно было бы и поразборчивей, Марьяна, хихикая, завела будильник на половину седьмого утра и выключила свет.
Они забрались под одеяла.
- Нет, Романова, ты всё же везучая! Смотри, не зазнайся, блин!
- Не говори фигни… - зевнула Марьяна.
- Кстати, а на репетиции в музыкальной студии – как там, расскажи?
Марьяна отвернулась к стенке, накрывшись почти с головой и сонно пробурчав что-то невразумительное.
- …И почему вы, кстати, до ночи репетировали?
Закусив губу, девушка затихла, глядя перед собой в темноту широко открытыми глазами.
- Романова-а-а! – прошипела Ленка, но, услышав ровное дыхание девушки, вздохнула и, поворочавшись на кровати, заключила: - Тихушница. Ну, завтра ты всё мне расскажешь!