«Ну и ладно, всё равно мне переводиться!» - мстительно улыбнулась про себя Марьяна.
Собрав ноты, она спустилась в столовую, в которой к третьему уроку была огромная очередь. Галанцева, стоявшая уже почти у кассы, тут же замахала ей рукой, и девушка обрадованно поспешила к подруге.
- Ну ты шпионка! – протянула она, передавая ей поднос с едой. – Сбежала, пока я дрыхла! А я ведь жажду подробностей…
- Не сбежала, а пошла сонату учить! – показала ей язык девушка. – Между прочим, на «пять» ОКФ сдала!
- Молоде-ец! – сахарным голосом протянула Ленка, глядя на неё хищным взглядом. – У тебя ж нет ключей от гостевой, обязательно в училу надо было трёхать…
- Я не могу больше туда ходить, - пробурчала Марьяна. – Надо вернуть ключи…
Усевшись и повесив сумку на спинку стула, Галанцева придвинула к ней тарелку:
- А и верни! Вон, Мальцев стоит… тебя небось пасёт…
Девушка бросила взгляд на дверной проём и, коротко вздохнув, опустила глаза – на пороге действительно стоял Алексей, разговаривал с другом, попутно зорко окидывая пространство столовой.
Марьяна, давясь, жевала тёплую вермишель «паутинку» по-флотски, с крошками поджаристого фарша, не решаясь поднять глаза, но потом всё же украдкой посмотрела в ту сторону ещё раз.
И он поймал её взгляд. Он ждал.
Она почувствовала, как в животе что-то оборвалось. Алексей смотрел на неё серьёзно, упрямо, почти зло, сжав яркие губы так, что они потеряли цвет. Казалось, черты лица его обострились. Девушку зябко передёрнуло: у неё было чувство, что парень что-то знал.
Не говоря ни слова, он резко перебросил на плече спортивную сумку и вышел.
- Эх, до чего пацана довела! – цокнула языком Ленка.
Марьяна расстроенно отбросила вилку, и подруга забеспокоилась:
- Э-э… ты это… жри!
- Не могу, - одними губами сказала Марьяна.
- Жри, сказала! – сдвинула брови подруга. – Ну ты ж не виновата, что у вас не срослось! Химия, она такая… или срабатывает, или нет. Короче! Страсти-мордасти, а обед по расписанию, ясно? Ты ж убежала нежрамши. Жри… и рассказывай – как оно там, на студии! – она подпёрла кулаком щеку и приготовилась слушать.
- Как… круто! – покрутила Марьяна вилку, и слабая улыбка тронула её губы. – Куча прибамбасов… колонки… куча колонок! Огромные. Мощные… Всё кругом переливается, пультище огромный с крутилками всякими…
Ленка дождалась, когда она дожуёт биточек:
- И чё репетировала?
- Ну… тональность песни подбирали… потом я очереди ждала, я же там не одна была… Потом попели немного… В радиомикрофон! – и она, взяв спасительный чай с лимоном, стала пить его мелкими глоточками, молясь, чтобы подруга не спросила, кто с ней работал.
Ей повезло. Галанцева гордо кивнула:
- Что бы ты без меня делала, Романеция!
- Ты… даже не представляешь, как я тебе благодарна! – искренне проговорила Марьяна, с обожанием глядя на подругу, вспомнив, что сейчас она поднимется на четвёртый этаж, толкнёт обитую светлым дермантином дверь и увидит Его…
Вдруг мимо них проплыла Воронцова, держа в руке с оттопыренным мизинчиком стакан брусничного морса, а рядом вышагивала Бурковская с пластиковым стаканом растворимого кофе. Завуч остановилась около их столика:
- Романова? Неожиданно. Я думала, вы теперь, имея официальное освобождение от занятий, и не появитесь в училище, а вы… в общем, похвально.
- Ну… просто сегодня не было с утра репетиции, Мария Ильинична… - само собой вылетело у Марьяны.
- Я рада, что вы проявляете такую сознательность! – величественно кивнула Воронцова и перевела взгляд на Бурковскую: - Хорошие у вас ученики, Светлана Петровна! С первого курса – на республиканский уровень!
Бурковская неопределённо пожала плечами:
- Ну, протекция жюри – это не моя заслуга… - и, подхватив завуча под локоть, отчалила, что-то воркуя ей с улыбкой, наклоняясь к самому уху.
- Протекция жюри?.. – удивлённо подняла бровь Ленка, но тут прозвенел спасительный звонок, и Марьяна, залпом допив лимонный чай, сорвалась с места.
На четвёртый этаж она взлетела одним махом и резко затормозила перед дверью, пытаясь отдышаться и взбивая свои локоны. Она достала из сумочки маленькое круглое зеркальце и внимательно посмотрела на себя.
Химированные шоколадного цвета кудри живописно рассыпались по плечам, на щеках проступил нежный румянец… Уф!
Выдохнув, Марьяна толкнула дверь и зашла в класс.
Вольский и Игнатова тихо беседовали, а с её приходом посмотрели на девушку: Анна Васильевна – с материнской теплотой, Вольский – с отстранённо-вежливой полуулыбкой, от которой у Марьяны моментально зарделись щёки.