Светло-коричневый строгий пиджак, рубашка в пастельную серо-жёлтую полоску, галстук цвета какао… Он идеален!!
- Здравствуйте… – сказала она им обоим тихо, опуская глаза и ставя пакет с нотами на стул у стенки, отворачиваясь к нему, чтобы достать ноты и заодно скрыть счастливую улыбку и унять заколотившееся сердце.
- Пришла моя красавица, моя звёздочка! – произнесла своим грудным контральто Игнатова, поднимаясь из-за стола и церемонно пересаживаясь за инструмент. – Проходите, Марьяночка. Сегодня на нашем уроке будет присутствовать наш известный республиканский композитор и аранжировщик Влад Евгеньевич Вольский. Вы не против?
Девушка едва нашла в себе сил, чтобы молча покачать головой: не против.
- Тогда проходи к инструменту! – улыбнулась Анна Васильевна.
Подходя к инструменту, Марьяна поймала лукавую искорку серого взгляда и поняла, что Маэстро тоже прячет улыбку – и ликующий салютик беззвучно взорвался у неё где-то в области сердца.
Вольский слегка откашлялся и сдержанно произнёс:
- Не обращайте на меня внимания, пожалуйста. Занимайтесь, как обычно.
Легко сказать!!
Она чувствовала спиной его взгляд, а во время распевки думала о том, что надо было надеть что-то более женственное, а не джинсы-«мальвины»…
- Марьяночка, посерьёзнее, пожалста… - проворковала педагог, гоняя её по стандартным хоровым распевкам. – Объёмнее вдохи, выше подбородок…
Наконец, обязательная программа голосовых упражнений завершилась, и Анна Васильевна уселась поудобнее, скрипнув стулом, и стала пролистывать ноты:
- Пожалуй, начнём с Мусоргского! «Вечерняя песнь».
Марьяна украдкой посмотрела на Вольского – тот иронично приподнял бровь, не меняя выражения лица. И, поскольку вступление было всего два такта, девушка тут же повернулась к преподавательнице и вступила:
- Ве-чер отра-адный лёг на холма-ах, ве-тер прохла-адный ду-ует в поля-ах…
Она спела эту простенькую миниатюру старательно и ровненько, беря дыхание там, где нужно, чётко снимая окончания слов – Игнатьева даже ни разу её не остановила, а в конце сказала:
- Умница! – и с тёплой улыбкой посмотрела на Вольского.
Тот опять откашлялся и сцепил пальцы на колене:
- Анна Васильевна… а это не слишком лёгкий репертуар для Романовой?
- Это классика, уважаемый Влад Евгеньевич! – с достоинством ответила она.
- И над чем вы здесь работаете? – вежливо поинтересовался он.
- Прежде всего, мы вырабатываем кантиленность… - начала Игнатова, но он внезапно перебил её, глянув на студентку:
- Вам нравится эта вещь, Романова? – и его губы дрогнули, снова пряча улыбку.
Его глаза, теперь – жемчужно-серые, смотрели пристально и серьёзно, а у девушки перехватило дыхание, а по спине прошла испарина. Она вспомнила его вчерашний прощальный поцелуй…
- Я задал вопрос! – напомнил о себе Вольский.
- Ну… не особо, - с трудом выдавила девушка, виновато глянув на свою вокалистку.
Та высоко подняла брови, по-прежнему улыбаясь:
- Почему, Марьяночка?
- Ну… Оно скучное. И слишком лёгкое…
Вольский как-то с сожалением посмотрел на Игнатову и кивнул:
- Продолжайте, пожалуйста.
- Ну что ж, - задушевно произнесла Анна Васильевна, шелестя сборниками. – Сейчас посложнее. Скарлатти, «Ах, нет сил сносить терзанья…»
Влад Евгеньевич оживился и даже пересел на стул поближе.
Марьяна почувствовала аромат его парфюма и поняла, что если он подвинется ещё ближе, то она бахнется в обморок от напряжения…
Но тут педагог дала вступительный аккорд, и Марьяна запела на итальянском:
- O cessate di piagarmi, O lasciatemi morir!
Luci ingrate, dispietate, Luci ingrate, dispietate,
Più di gelo e più de' marmi
Fredde e sorde a' miei martir!
Fredde e sorde a' miei martir!...
В процессе пения она непроизвольно посмотрела на Вольского и едва не сбилась – Маэстро смотрел на неё холодно, оценивающе и строго, настолько строго, что девушка, прекрасно зная перевод, невольно стала вкладывать личные чувства в арию, пытаясь растопить его ледяной взгляд.
Так она не старалась даже на конкурсе! Брала дыхание до предела, вибрато лилось само собой, нежный голос умоляюще парил в пространстве…
…И только когда Он вдруг неожиданно ободряюще, тепло улыбнулся, до неё облегчённо дошло: Маэстро именно этого и добивался! Её настроение и состояние, её вокал полностью соответствовали смыслу исполняемого*. Он был доволен!
От осознания этого девушка готова была взлететь от счастья к потолку кабинета…
- Достаточно! Сердечно благодарю вас, уважаемая Анна Васильевна. – поднялся Вольский. – Дальше можете продолжать без меня. Романова, напоминаю, что ваша репетиция в студии ровно в пять. Всего доброго! – и, откланявшись, стремительно покинул класс.