- Тогда самый последний писк моды – гофре** на всю длину! Это даст огромный объём на её волосах… и цветные пряди! Алые!!
Эсмира Николаевна спустилась в зал и села рядом, по обыкновению закинув по-мужски на колено лодыжку в укороченной брючине, и задумчиво посмотрела на свои чёрные полусапожки на шпильке, отороченные коротким мехом. Потом победоносно посмотрела на них и изрекла:
- Химия!***
- Ну не знаю… - мама посмотрела на дочь, пытаясь представить её с «химией». – Если только крупные локоны от середины книзу…
- Да, будет ши-и-и-карно! – тряхнула Валерия голубыми прядями. – Очень романтичный, нежный образ, как раз под песню! – она сделала изящный жест рукой, будто исполняя песню, и сделала несколько забавных па, мурлыча припев конкурсной песни Марьяны.
- Сжигать волосы не охота… - проборомотала девушка.
- Волосы – не зубы, отрастут! – категорично припечатала Эсмира.
- Ладно, - разулыбалась Марьяна, сдавшись под напором руководителя и концертмейстера. Да и самой ей хотелось попробовать новый имидж, и мама согласилась…
Единственный, кто встретил это в штыки – был отчим:
- Ты с ума сошла? – кричал он, бегая по кухне, хлопая себя по бокам и бросая грозные взоры на маму. – В проститутки её готовишь?!
- Да что ж ты такой отсталый! – со слезами воскликнула Марьяна. – У нас все так ходят, учителя и половина девчонок «химию» сделали!
- Все ходят! А если все с крыши прыгать начнут или колоться?! – гремел он.
- Прекрати уже! – поморщилась мама и указала Марьяне глазами на дверь.
Девушка, бледная от злости, выскользнула из кухни.
- То ей платье! Теперь химия! Дальше что? В её-то возрасте?
- Вообще-то, мне уже девятнадцать почти! – высунула нос из-за двери Марьяна.
- Молчи уже! – отмахнулся отчим. – Я в девятнадцать лопатой махал, деньги зарабатывал и себя содержал, между прочим! – сел он на любимого конька. – …А на тебя одни траты!
- Да успокойся уже, у взрослых мужиков работы нет, предприятия разваливаются, куда ты её гонишь? – не выдержала мама. – Ей учиться надо!
Марьяна хлопнула дверью, не желая дальше слушать.
Порой ей казалось, что отчим реально был готов её хоть на панель отправить, лишь бы деньги приносила. Так часто он пророчил в конфликтах ей это тёмное будущее. Абсурд! Трудно было представить более наивное и невинное дитя: Марьяна в свои неполные девятнадцать даже не целовалась. И отношений у неё ни с кем не было, и даже чувств! – если не считать тайной, безответной любви в седьмом классе к одному мальчику, однокласснику, который был похож на Коррадо Каттани****, и даже не смотрел в её сторону… Потом оказалось, что он уже давно заглядывался на главную красотку класса Олю Селивёрстову, и в конце концов они стали «ходить вместе». Две тетрадки политых слезами стихов до сих пор лежали в столе.
Оглядываясь на сверстниц, Марьяна иногда думала, что они сошли с ума. После «Интердевочки»***** многие наивно романтизировали профессию «ночных бабочек», казавшуюся чуть ли не единственно стабильным источником дохода в период всеобщего развала. Бытовая проституция расправляла крылья, а «найти папика», желательно из криминальных кругов, означало «круто устроиться в жизни». Мораль, нравственность и достоинство стремительно вытеснялись из сознания нового поколения…
Марьяне такая «правда жизни» внушала ужас и отвращение. Те же чувства вызывал и дремучий домостроевец-отчим, застрявший сознанием в послевоенных или пятидесятых годах… «Как же я тебя ненавижу!» – привычно, с холодным отчуждением подумала девушка, беря телефонный аппарат в постель, растягивая шнур на всю длину комнаты, и укрываясь одеялом с головой.
Поболтать в постели перед сном с Наташкой – было незыблемой традицией многих лет, до поступления в музыкальное училище. Из другого города не очень-то поболтаешь, миллионером надо быть. Да и где секретничать? На вахте общежития, где восседает вахтёрша с вечной кружкой чая и кипятильником, и ошиваются десятки студенток в очереди на телефон? И теперь она отрывалась, только приезжая на выходные.
Но сегодня Марьяне не удалось пожаловаться на отчима – потому что подружка, захлёбываясь от восторга, беспрерывно трещала ей в ухо об «офигенском» костюме, который купили ей через знакомых знакомых, костюм, идеально подходящий под её песню, в котором она будет, словно Сандра*******, который затмит всех и вся, а звёздный телеведущий, сам Алан Килль, - просто на коленях преподнесёт ей Гран-при конкурса, позовёт в Москву, и она, конечно же, без Марьяны никуда не поедет, и они вместе пойдут к вершинам мировой славы, потом заберут туда и родителей, заработают горы долларов и купят всё-всё-всё, чтобы родители больше никогда ни в чём не нуждались.