Марьяна с Анной Васильевной растерянно посмотрели друг на друга, и педагог поднялась из-за инструмента, обмахиваясь нотами:
- Скарлатти берём на зачёт по академ-вокалу. Ну, Марьяночка, вы просто умница сегодня! Чайку?
Марьяна растерянно кивнула, садясь напротив неё за учительский стол.
Взяла чашку и тут до неё дошли последние слова Маэстро.
«Ваша репетиция в студии ровно в пять.»
Ещё одна скрытая вспышка счастья в душе.
Ещё одна новая точка отсчёта, новая цель: дожить до пяти вечера…
__________________________________________
* Ария из оперы «Помпей» (1683) Композитор Алессандро Скарлатти (Alessandro Scarlatti, 1659—1725) Текст Николо Минато (Nicolò Minato, 1630—1698). O cessate di piagarmi, O lasciatemi morir! Luci ingrate, dispietate, Più di gelo e più de' marmi Fredde e sorde a' miei martir! - Художественный перевод с итальянского А. Ефременкова. "Ах, нет сил сносить терзанья, О, когда же смерть придёт! О, когда же смерть придёт! Очи, вы ко мне жестоки, Очи, вы ко мне жестоки, Глухи вы к моим стенаньям, Сердце мне сковал ваш лёд, Сердце мне сковал ваш лёд. Ах, нет сил сносить терзанья, О, когда же смерть придёт!"
107 . Гелла
В этот раз она добралась до музыкальной студии засветло, народу на улицах было полно, краски ярко-голубого зимнего неба только начинали гаснуть, переходя в нежно-опаловые тона, и морозец приятно пощипывал щёки.
Во многочисленных торговых точках, называемых «комками», появились мандарины – первый признак близко подступившего Нового года, прямо на улицах располагались стихийные ёлочные базары. Вчера ещё не было!
В застеклённых «комках» продавцы неспешно вывешивали целые пучки сверкающих ёлочных гирлянд из фольги.
И ощущение праздника усилилось, когда Марьяна, спрыгнув на нужной остановке с задней площадки автобуса, без труда нашла нужный дом и крыльцо с неприметной железной дверью, за которой вновь глухо слышался «кач».
Помедлив, придав лицу нормальное (спокойное) выражение, она нашарила в кармане жёлтенькую, с серебристым кантом десятирублёвую монетку и уверенно постучала по металлической двери.
Открыла Гелла – как всегда, ярко раскрашенная, с неоново-розовой помадой на губах и густо покрытыми фиолетовой тушью ресницами:
- А, это ты… Марианна, кажется? – она отступила назад, пропуская её.
- Ма-рьяна! – отчётливо поправила её девушка, заходя в прихожую, безотчётно ревнуя её – к Вольскому, к студии, к самой ситуации…
И самое противное – она почувствовала едва уловимый запах перегара!
Гелла уловила вызов в её интонации, внимательно глянула на неё и обнажила крупные белые зубы в голливудской улыбке:
- Да как угодно… - и, заперев дверь, ушла в студию, картинно виляя бёдрами.
Спешно повесив шубу на крючок, Марьяна осторожно заглянула вслед за ней.
Вольский, не снимая наушников, тепло кивнул ей и вновь переключил внимание на Геллу, которая уже встала перед микрофонной стойкой:
- Ещё раз весь куплет.
Марьяна поспешно проскользнула на знакомый стул, украдкой бросив влюблённый взгляд на Маэстро, но он не отрывал взгляда от певицы.
- Ща… погоди, - отозвалась она. – Дай ещё раз послушать… Ну и дебильную мелодию ты написал!
Марьяна ошарашенно посмотрела на Геллу – да как у неё язык повернулся такое ляпнуть?! – потом на Вольского.
- Мелодия утверждена заказчиком, – безучастно ответил он, глядя на вихляющуюся перед микрофоном певицу, которая слушала «дебильную мелодию», прижав ладонями наушники к своей голове, прикрыв глаза фиолетовыми ресницами.
Вольский незаметно подмигнул Марьяне, а потом вновь перевёл взгляд на Геллу, выжидательно поджав губы.
- …Давай, - открыла глаза она, резко сорвав наушники и отбросив их на стол.
Кивнув, Вольский включил запись.
Раздалось низкое урчание, потом энергичная ритмичная отбивка, и потом Марьяна вздрогнула: музыка грянула в полную мощь, и Гелла азарно выдала своим резким, пронзительным тембром:
- В нашем Люкс-техно выбор огромный,
Техники много – стильной и новой,
В нашем Люкс-техно ты её подбери –
Третий этаж, проспект Космонавтов… дом три!!
И короткое соло электрогитары довершило ролик.
Марьяна восторженно прикусила губу – даже «неритмичная» строка адреса в конце рекламного ролика была как-то удобно уложена и вписывалась, а яркий голос Геллы звучал просто фирменно, словно она слушала какую-то радиостанцию.