Вольский же, напротив, смотрел на певицу без всякого восторга:
- Ну и чего ты орёшь? – хмыкнул он.
- Ну так не колыбельную пишем! – пожала плечами она.
- Ещё раз.
- Ну Влад, блин, ну круто же вышло! По кайфу!
- Пойми, - устало вздохнул он. – Твои трактовки здесь не нужны! – и жестом показал ей снова надеть наушники.
Гелла, беззвучно выматерившись, снова встала у микрофона.
В этот раз она спела более сдержанно, но в конце на слове «три» - вдруг ушла в пронзительное глиссандо вверх, - почти в визг, перекрыв электрогитарное соло, потом сорвала наушники и расхохоталась.
- Гелла!!
- Полтора часа эту херню пишем… Прасти-ити, Маэстррро! – присела она в дурашливом поклоне.
- Ещё раз. И спой, как надо! Мне нужно несколько одинаковых дублей!
- О ке-ей… - она улыбнулась Марьяне и снова надела наушники.
Повторив песенку про «ЛюксТехно» ещё четыре раза, она сорвала наушники и провозгласила, распечатывая пачку «Стиморола»:
- Всё? Гас-спадин звукорежиссёр доволен?
- Не особо. Но посмотрим, что скажет заказчик. – Вольский поднялся, доставая из кармана деньги.
Гелла прищурилась, явно собираясь что-то съязвить в ответ, но сдержалась,закинув пластинку жвачки в рот и с улыбкой глядя на его пальцы, отсчитывающие деньги.
Марьяна отвела глаза, но успела заметить: сумма равнялась её стипендии! Она подавила возмущённый вздох. Ничего себе певица зарабатывает, да ещё и выделывается, как вошь на гребешке!!
Гелла выхватила протянутую пачку купюр из руки музыканта, картинно обмахала ею горло, словно ей было жарко.
- Я тебя не задерживаю! – произнёс музыкант.
- А если я сама задержусь? – двусмысленно улыбнулась она, глядя на него так пристально, нагло и откровенно, что Марьяну бросило в жар от ревности и ещё какого-то непонятного чувства: Вольский не отвёл взгляд.
Он смотрел в глаза Геллы, холодно и… снисходительно.
И это почему-то пугало.
Скрещенье взглядов продолжалось секунды, которые показались девушке вечностью. Наконец Маэстро раздельно проговорил:
- Не испытывай моё терпение, пожалуйста.
- О кей… - закатила она глаза и подобрала лежащую на ковролине сумку.
- …И если ты ещё раз явишься на запись в нетрезвом виде, я прекращу с тобой работать. Ты поняла меня?
- Поняла, - процедила она, быстро оделась и хлопнула дверью.
Марьяна беззвучно встала и, подойдя, привалилась к дверному косяку, глядя, как Вольский запирает замок и всей кожей ощущая перемену его настроения.
Когда он повернулся к ней от двери, сердце её радостно ёкнуло – в его глазах была такая откровенная радость и облегчение, что все тревоги и страхи моментально испарились из Марьяниной души.
Он подошёл к ней вплотную и, ни говоря ни слова, взял её лицо в свои ладони и прикоснулся губами к её губам – вначале нежно, едва касаясь, но потом всё более страстно и откровенно, зарываясь пальцами в её волосы, вырав у девушки еле слышный стон. Когда он оторвался от неё, Марьяна уже едва стояла на ногах.
- Прости, что тебе пришлось ждать, - низким голосом проговорил он, размыкая объятия.
Марьяна только улыбнулась – она готова была ждать сколько угодно, лишь бы потом остаться с ним наедине.
Вольский некоторое время изучал её лицо ласковым взглядом, а потом спросил:
- Ты запомнила мелодию ролика? Сможешь повторить?
108. Важный гость
- Я… попробую… – пролепетала Марьяна, счастливо глядя в его чудесные глаза, которые в этот миг были опалово-серебристого оттенка, похожие на зимнее небо в предвечернем сумраке.
Музыкант медленно выпустил её из объятий и сделал приглашающий жест.
Девушка, радостно ступая по серому ковролину, встала у стойки с микрофоном, с волнением сплетя пальцы и внутренне торжествуя – мелодия была проста, напоминая партию срединных голосов в хоре. Для Марьяны, с детских лет «балующейся» подстройкой подголосков, она не представляла никакой трудности.
- Ты пока просто порепетируй! – подмигнул ей Вольский, надевая наушники. – Я отстрою звук. Аудио пойдёт несколько раз подряд, будь готова.
Марьяна услышала в наушниках сухие деревянные щелчки метронома, задающего темп, и вступила в нужный момент. Спела, слушая себя как бы со стороны. Дождалась следующего отсчёта и спела уже увереннее. А на четвёртый или пятый раз – уже с азартом, в полный голос.
Вольский незаметно выключил кнопку записи и, задумчиво пощипывая подбородок, с недоверчиво-восхищённой улыбкой рассматривал девушку, пока она снимала наушники и бережно клала их на жёлтый стол у стены.