Девушка только молча сжала микрофон обеими руками, изо всех сил сдерживая эмоции: эта песня безумно нравилась ей с самого детства, и сердце её замирало всякий раз при первых же нежных звуках флейтового вступления…
И хотя эта волшебная флейта звучала не во дворце, и не было на Маэстро мантии и перевязи принца, и они даже не подходили друг к другу – он вновь подпевал ей от микшерного пульта – но контакт глазами был установлен мгновенно…
И его взгляд заставил её позабыть о реальности.
- Где мы жили?.. – спросил он проникновенно и так нежно, что у Марьяны перехватило дыхание – и она пропела, точнее, спросила (дуэт начинался с речитатива) – тем же голосом, как и Принцесса в мультфильме:
- Как мы – жили?..
- Улыбаясь…
- …и печалясь…
Вокалистка почувствовала: её гортань словно изменилась, в ней произошло необъяснимое мышечное напряжение где-то у корня языка, и тембр изменился самым волшебным образом, став выше и тоньше, а сама она – словно легче и воздушнее.
Ещё миг – и зазвенели волшебные колокольчики, отрыая её от земли, унося в золотые небеса и голубые облака, и ещё выше – к звёздам, и не осталось ничего, кроме Его глаз и Его голоса…
Она очнулась, когда Маэстро разорвал контакт взглядов, опустив взгляд на микрофон, выключая его и откладывая в сторону.
Девушка перевела взгляд на Гесслера, который, в свою очередь, смотрел на Вольского и иронично, понимающе улыбался.
- Мда… После такого не грех и покурить! – крякнул он, поднимаясь и проходя в кухню.
Вольский тоже встал из кресла и, проходя, слегка сжал ладонь Марьяны, увлекая за собой. Девушка еле слышно вздохнула, и он отпустил её руку…
Симеон Аронович, стоя у окна, распечатал необычную сигаретную пачку чёрного цвета с золотым тиснением, достал одну сигарету, и, улыбаясь всё той же понимающей улыбкой, протянул пачку Вольскому.
Они молча закурили, слушая закипающий чайник.
С наслаждением выпустив струю дыма, Гесслер повернулся к скользнувшей за стол Марьяне и вновь просканировал её своими небольшими глазками:
- Да-а, барышня, вам удалось меня удивить! – проговорил он одобрительно, и вдруг переведя взгляд на её руки, отрывисто засмеялся: - Что, никак расстаться не можете?
Вольский тоже улыбнулся, а девушка осознала, что сидит за столом… с микрофоном в руках! Страшно смутившись, она осторожно положила его на стол и прошла к чайнику, чтобы приготовить кофе себе и мужчинам.
«Важный дядя» молчал, выжидательно глядя на Вольского, а тот с хитринкой смотрел куда-то вдаль, за окно.
Девушка поставила на стол чашки с кофе, и тут Гесслер повернулся к ней:
- Эмм… Марьяночка, будьте добры, выпейте свой кофе в студии. Во-первых, табачный дым барышням вреден, а во-вторых… Мне с… Владом Евгеньичем приватно поговорить надо.
Марьяна молча кивнула и быстро вышла в студию, Гесслер плотно затворил за ней дверь кухни.
Девушка, волнуясь, побродила с чашкой в руках по студии и аккуратно, с благоговением, села в кресло Маэстро. О чём они говорят? Явно о ней! Но тогда почему её попросили выйти?!
Секунды текли мучительно медленно.
И вдруг в абсолютно пустой тихой комнате звукозаписи негромко прозвучал близкий и отчётливый добродушный голос Гесслера:
- Везучий же ты, сукин сын…
Марьяна чуть не ошпарилась кофе от неожиданности, одновременно поняв: она забыла выключить оставленный в кухне на столе микрофон.
____________________________________________
*Вольский спел с Марьяной дуэт из м/ф “Золушка” (1979). Музыка - Игоря Цветкова, слова - Генриха Сапгира. Песню ПринцаиЗолушки в оригинале исполниляют Игорь Иванов и Татьяна Шабельникова.
...А читателям самое время поддержать вдохновение автора комментарием, лайком или наградкой. :)
109. Подслушанный разговор
Неловкость ситуации пригвоздила девушку к месту, мороз пробежал по телу.
Надо срочно пойти, выключить микрофон – а то подумают, что она специально оставила его для прослушки! Ну и пусть она нарушит этот «приватный» разговор, немедленно пойти и…
Она уже покачнулась, делая шаг по направлению к двери, но голос Вольского остановил её:
- Она – то, что надо…
Несмотря на спокойную интонацию сказанного, Марьяну вдруг затрясло от волнения, заколотило так, что запрыгали руки – и она обхватила себя, отставив кофейную чашку.
Так её не трясло, кажется, даже перед первым сольным выступлением… Девушка превратилась в «соляной столп» с бешено колотящимся сердцем, неотрывно смотрящий на огромную чёрную колонку.