Оторвавшись от неё, Маэстро вновь нежно обнял Марьяну, зарывшись лицом в её волосы.
- Ты талантлива, - услышала она его тёплый шёпот. – Очень талантлива. Не знаю, куда смотрела Эсмира, не знаю, куда смотрит Игнатова…
- Тембр, я помню… - кивнула она.
- Не только. Дело даже не в характеристиках голоса, а в том, что дано разглядеть не каждому; то, делает тебя уникальной, мой неогранённый алмаз… – улыбнувшись, он крепко прижал её к себе. – Это – твоя способность проживать каждую песню душой. Не изображать, не играть эмоции, а именно жить – в песне, жить – песней. Далеко не все это могут. Именно это свойство и придаёт твоему тембру неповторимые краски. Ты создана для сцены, девочка...
Никто и никогда не говорил ей таких слов! А слышать их от любимого мужчины – и одновременно профессионала, Маэстро, – было вообще запредельно!!
- …другое дело, создана ли она для тебя, - услышала она его задумчивый голос и изумлённо вскинула ресницы:
- Как это?
- Ситуация в музыке примерно такая же, как и в стране. Дикий бардак и коммерциализация. Но и время экспериментов, новых идей, прорывов в музыке. Пара лет – и всё образуется, и тогда будет можно… - Вольский внезапно осёкся и посмотрел на неё так, словно чуть не проговорился.
У Марьяны ёкнуло сердце:
- Можно… что?
Влад Вольский внимательно посмотрел ей в глаза и спросил:
- Ты знаешь, кто такой музыкальный продюсер?
114. Кто такой музыкальный продюсер
Марьяна потупилась:
- Ну…
Это слово «из телевизора» ещё не успело стать обиходным – оно было символом, полубандитской-полуэлитной заграничной звёздной жизни, неведомой, непонятной и безумно привлекательной в беспросветном безденежье рухнувшего СССР.
- Как понимаешь – так и скажи, – улыбнулся Вольский.
Девушка хихикнула:
- Ну, вообще, при слове «продюсер» мне сразу представляется денежный пузатый дядька, который отслушивает девочек, развалившись на диване…
Музыкант от души расхохотался, и она вслед за ним.
Отсмеявшись, Вольский аккуратно спустил девушку со своих колен на алый диванчик и, взяв со стола сигареты, открыл окно:
- Чудесная картинка… Ты прям какого-то сутенёра нарисовала… - он снова подавил смешок и чиркнул зажигалкой. Затянувшись, выпустил струю дыма в форточку: – Видимо, примерно так обыватели и рисуют себе продюсеров…
Марьяна заёрзала на диване, устраиваясь поудобней, чтобы слушать, и исподтишка любуясь мужчиной, который стоял, опираясь бедром на подоконник, поставив одну ногу на табурет, глядя на синеющую даль за стеклом.
- На самом деле всё проще. – Вольский покосился на девушку, тая улыбку в уголках губ. – Сейчас становится ужасно модным заменять простые понятные слова английскими терминами – видимо, для придания пущей крутости… Продюсер, Марьяна, если отбросить иностранщину, - это просто директор. Директор какого-либо творческого проекта – киношного, вокального, телевизионного и так далее. Если брать нашу с тобой сферу – продюсер отвечает за производство музыкального продукта, его финансирование, и распространение… Что с тобой?
Марьяна постаралась стереть с лица блаженное выражение. «Нашу с тобой…» - от этого словосочетания из уст Маэстро её накрыло счастьем.
- …То есть, продюсер даёт деньги и организует выступления артиста, так? – уточнила девушка, чтобы он не подумал, что она уж совсем сбрендила от влюблённости и ничего не соображает.
- Не совсем… - покачал головой Вольский, с улыбкой посматривая на девушку. – Деньги даёт инвестор. Продюсер ищет инвесторов… ну и вообще подбирает команду. Организация выступлений – да.
- Подожди! – девушка взволнованно подскочила. – Гесслер – он и есть продюсер?
- Нет, он как раз-таки «инвестор», - прищурился Вольский. – И я пригласил его затем, чтобы… заручиться его финансовой поддержкой. – музыкант стрельнул окурком в форточку и повернулся, засунув руки в карманы, тая в уголках губ радостную улыбку.
- Но… ты же ему меня показывал… - Марьяну внезапно охватил озноб.
- Да, - спокойно подтвердил Вольский, пристально глядя на неё. – Он дал добро. Твой талант нужно показывать. Я принял решение продюсировать тебя, девочка…
Время распалось на звуки, падающих в кухонную раковину редких капель: кап… кап… кап…
Марьяна молча, широко раскрыв глаза, смотрела на Маэстро, позабыв, как дышать, и словно через слой ваты, услышала его спокойный голос: