- …если ты этого хочешь, конечно. Ты хочешь?
Он ещё спрашивает?!
Её губы дрогнули, но сказать ничего не вышло: голос отказал ей. Соскочив на пол, девушка бросилась к Маэстро и, порывисто обняв, спрятала лицо у него на груди:
- Я готова!
Серебристый смех был ей ответом:
- Нет, Марьяна… Ты совершенно не готова. Но я подготовлю тебя. – его руки обвили её, погружая её в счастливый транс. – …Очень хорошо подготовлю, девочка. Я не такой всемогущий гений, как Юра Айсеншпис, чтобы взять средне-самодеятельного артиста и сделать из него суперзвезду…
- Как скажете… Как скажешь! – глядя на него снизу вверх, прошептала она счастливо. – Что я должна делать?
- Во-первых – доверять мне, – серьёзно произнёс музыкант.
- Я же и так… - задохнулась девушка, и смолкла, осознав, что перебила его.
- Твой голос требует настоящей, серьёзной работы, - проговорил Вольский. – Пока что он – неогранённый алмаз. Поэтому я хочу перевести тебя от Игнатовой…
- К кому?
- К себе! – ответил мужчина, и вновь не смог сдержать улыбку, видя, каким неподдельным упоением засияло её лицо.
- Не спеши радоваться, как преподаватель, я требователен и строг! – ворчливо произнёс он.
- Не испугаешь! – фыркнула девушка и потянулась к его щеке, но Влад Вольский отклонился, взял её за плечи и серьёзно заглянул ей в глаза:
- Послушай меня внимательно, девочка. Это шоу-бизнес. Я не шучу сейчас, и не заигрываю, романтика и работа – это разные миры, и пахать придётся серьёзно!
- Я понимаю! – пылко ответила девушка. – Я согласна!
- Хорошо… - требовательный взгляд Вольского снова смягчился, и она снова прильнула к нему, млея от счастья: Маэстро будет её учителем!!
- А музыкальный продюсер – это не только организатор, - продолжил музыкант потеплевшим голосом, – это в первую очередь тот, кто может полностью написать песню, сделать аранжировку, записать вокал, произвести сведение трека. Так что можешь с полным правом считать меня своим музыкальным продюсером… Правда, лучше об этом не распространяться, по крайней мере, пока я не отшлифую твой голос должным образом… Понимаешь? Твоя главная задача сейчас – не забить на учёбу… И делать то, что я говорю...
Марьяна молча кивнула; сердце её радостно билось. Это был поистине судьбоносный вечер, поворотная точка в её жизни!
Внезапно она взволнованно отпрянула от него:
- Влад!
- Что, маленькая?
- Это правда? Я смогу петь так же круто, как Гелла?!
Он рассмеялся, притянув её к себе, целуя в щёки, глаза и губы:
- Ты будешь петь гораздо лучше…
115. Преддверие
Этот разговор, и этот день – так же, как и конкурсный, - сумасшедшей раскадровкой влился в память Марьяны навсегда.
Взгляд, в котором пьяным серебром плескались, сливаясь воедино, страдание и страсть. Такого слияния чувств прежде ей не встречалось – оно гипнотизировало, вводило в оторопь своей силой, кружило голову.
Марьяна не могла оторваться от его глаз! Именно в этот момент в её помутившийся разум пришла неожиданная, неуместная мысль – «страсть» и «страдание» имеют общий корень… Но вся эта этимология мгновенно вылетела из головы – когда порхающие лёгкие прикосновения его губ стали иными – до одурения долгими, чувственными, с кофейно-сигаретным мужским привкусом.
И внезапно – его стиснутые веки и резкий выдох.
Быстрое сильное движение – и кружки с нервным звоном сдвинуты на край стола, что-то с сухим треском сыпется на пол; его руки легко подхватывают её под мышки…
Она в его объятиях сидит на краю стола, почти обхватывая его корпус бёдрами, задыхаясь от волнения и смущения одновременно от такой неимоверной близости, почти теряя сознание – но его руки не отпускают её из сладкого плена, а губы не дают ей передышки…
Влад, Влад, Влад!.. – торжествующе поёт у неё в груди.
Тёмно-серый взгляд, теперь – отчаянно-ласковый, но по-прежнему гипнотизирующий неотрывно, едва заметная испарина под чёлкой…
Телефонный звонок был действительно пронзительным: он прорезал пространство, в клочья разорвал тишину и вернул их в обыденную реальность.
- Твою ж ты… - простонал, оторвавшись от её губ, Вольский и раздражённо посмотрел на часы.
Аппарат продолжал беспощадно трезвонить, и Марьяне стало жутко неудобно, она попыталась высвободиться, но мужчина обхватил взволнованную девушку одной рукой, с улыбкой выдохнув: «Тихо…» - а второй снял алую трубку: