- В смысле? – наклонила голову девушка.
- Я про «есть и спать». – слегка улыбнулся музыкант. – Потому, что «много заниматься» тебе будет обеспечено, уж поверь!
Марьяна радостно улыбнулась, а Маэстро покачал головой:
- Не понимаешь. Ты ведь не девочка с улицы, которую взяли с нуля и проставили голос. Ты – «академистка»!
Он произнёс это чуть ли не обличающим тоном.
- Разве это… плохо? – виновато хлопнула ресницами девушка.
- Это не плохо, это трудно. Очень трудно, девочка! Потому, что нам предстоит полностью переделать, перенастроить твой голос – подачу, манеру, формирование звука – с академического на эстрадный. Это очень тонкая, виртуозная работа, практически ломка голоса – и воссоздание его заново! В этот момент голос особенно уязвим, Марьяна… Понимаешь? Тебя ждут экстремальные нагрузки!
- Да. Но результат того стоит! – сверкнула глазами девушка, вставая из-за стола.
Вольский коротко рассмеялся:
- Безусловно!
Одеваясь, Марьяна вспоминала яркий тембр Геллы и слова Маэстро… Влад пообещал… что она будет петь ещё лучше!
Когда они летели сквозь темноту улиц, Вольский, сжимая руль, вдруг напомнил:
- Ты хотела о чём-то спросить.
- Да… - девушка сжала губы, потом решилась. – У меня просьба… Можно меня не убирать от Анны Васильевны?
- Нет, - коротко ответил Маэстро, метнув в неё непреклонный взгляд.
- Это же всего час в неделю… Мне кажется, она расстроится… Да и зарплата у неё станет меньше, наверное, да?..
- Не станет, я прослежу.
- Но Влад… Она расстроится. Когда ученик уходит к другому преподу, это же…
Машина резко затормозила и остановилась.
Вольский повернулся к девушке и долгим взглядом посмотрел на неё:
- Марьяна… - она опустила глаза. – Я забираю тебя от Игнатовой, потому что две разных методики работы с голосом могут его перенапрячь. Подумай, пожалуйста, ещё раз над моим предложением! Ещё не поздно всё остановить…
- Нет!! – в её испуганных глазах вмиг заблестели слёзы. – Я хочу…
Едва заметная довольная улыбка мелькнула в уголках его губ.
Машина тронулась с места, набирая скорость.
- Всё равно подумай… - мягко проговорил он. – Если тебе так важно самочувствие окружающих… их мнение относительно твоего выбора… то…
- Влад!!
- Понял, всё в силе, - улыбнулся музыкант, согрев её коротким, полным нежности взглядом.
Они примчались за пять минут до закрытия общаги.
Остановившись с торца дома, Вольский притянул к себе девушку и приник к ней – страстно и нежно, вбирая в себя её полустон-полувздох.
Оторвался, посмотрел на неё:
- Я потребую полного и абсолютного доверия, девочка! – произнёс он, словно ещё раз предлагая ей подумать: а нужно ли ей всё это? – и засмеялся, вновь накрывая её губы своими, видя, как протестующе взметнулись ресницы, как возмущённо сверкнул её взгляд…
116. Белые хризантемы
Словно сомнабула, Марьяна прошла мимо вахтёрши, которая заперла за ней дверь, ворча: «…где можно шлындать зимой, у потёмках, видели б ваши матери, во сколько вы ночевать вертаетеся…»
На вахте по-прежнему тусовались студентки в очереди к телефону, из душа разносилось многоголосное пение, откуда-то из правого коридорного крыла раздавалось треньканье балалайки. Кто-то играл «яблочко» – ей сразу вспомнился любимый фильм – «Собачье Сердце» - и Шариков, играющий перед большой аудиторией учёных…
Не чувствуя ног, она поднялась на свой пятый этаж, толкнула дверь и…
Прямо посередине прихожей красовалась, упакованная в хрустящую гофрированную бумагу, корзина белых хризантем, над пышным облаком которых изгибалась перевитая блестящей ленточкой плетёная из прутьев ручка.
Галанцева, восседавшая в постели с тарелкой жаренной картошки, выудила из стоящей у постели на полу стеклянной банки толстый маринованный огурец, подняла на Марьяну глаза и лаконично пояснила:
- Мальцев припёр.
- Офигеть, - мрачно обронила девушка, снимая и вешая шубу, сбрасывая сапоги.
Подняв хрустящее великолепие, она осторожно поставила его на стол, подвинув сковородку с картошкой и тарелки. Кустистые, пышные, цветы белоснежно сияли под неярким электрическим светом общажной комнатки, наполняя её изумительным ароматом лета. Словно и не было двух недель до Нового года!
- Красивые, да? – откусила огурец Ленка.
Насупившись, Марьяна ничего не ответила. Прошла к своей тумбочке, на которой валялся ключ от гостевых «апартаментов», сунула его в карман джинсов, потом осторожно сняла корзину со стола.