Их глаза встретились – и её сердце моментально заколотилось от счастья, и, розовея, девушка изо всех сил постаралась сохранить спокойное лицо, с наслаждением любуясь Маэстро, его гордой посадкой головы, прямыми плечами, всем обликом… Рядом с ним директор, с его пингвиньим брюшком и редкими волосиками выглядел гораздо старше – а ведь они почти ровесники?!
Влад Вольский, еле заметно улыбнувшись, что-то сказал директору, указав подбородком на Марьяну, и тот буднично кивнул, что-то отвечая, заложив руки за спину, после чего оба продолжили свой путь – по направлению к столовой, а девушка перевела дух, глядя им… ему вслед.
Ей внезапно до дрожи захотелось… Его поцелуя! Чтобы изменился этот равнодушно-вежливый взгляд…
Это показное его равнодушие почему-то породило в её душе некий протест, похожий на возмущение!
Оторопев, Марьяна пыталась разобраться в своих ощущениях. Она прекрасно понимала, что «безразличие» Маэстро – всего лишь конспирация и его безупречное владение эмоциями. Неожиданно её уколола мысль, что Ал бы в этой ситуации наоборот, подлетел – если не обнять, то обязательно поздороваться и продемонстрировать окружающим, что они – вместе… Глупости! Какие глупости ей приходят в голову. Причём тут вообще одобрение окружающих? Это какое-то детское желание самоутвердиться! Но… почему ей бы так хотелось, чтобы он, Влад Вольский, подошёл к ней, вот так, при всех…
«Взрослый мужик – это другое, нежели ты думаешь…»
В конце концов, это минутная слабость! Хотела взрослых отношений? Так взрослей сама! Что за детский сад…
- Ты что, зависла что ли? – ворвался в её мысли голос Краевой.
Марьяна с трудом вернулась в реальность.
…Зачёт по муз-ре. Шишова – язвительная, непреклонная. Вальсы Шопена.
Это будет провал!!
А Влад уже небось и с Денисом Родионовичем согласовал их уроки по вокалу!
В этот момент прозвенел звонок, и Марьяна, запутавшись в сумбуре мыслей и чувств, вместе с подругами побежала на второй этаж…
120. Зачёт по Шопену
Из пяти вальсов Шопена Марьяне достался именно тот единственный, который она не «выграла» как следует!
- Господи, я его не то, что двумя – одной-то рукой не смогу сыграть! – простонала девушка в плечо Краевой, вытянув персональное задание, и тут же услышала голос Шишовой:
- И первой я попрошу к инструменту Романову!
Остальные десять человек облегчённо выдохнули.
Девушка с каменным спокойствием прошла к фортепиано, поставила ноты над клавиатурой и села на стул.
Кое-что, запомнив чисто визуально по конспекту, она рассказала, но Шишова так пристрастно смотрела на неё, что к концу рассказа Марьяна сникла и замерла, уставившись на бело-чёрные клавиши фортепиано. «Скорей бы всё кончилось!» - обречённо подумала она.
Но Шишову устроил рассказанный материал.
- Ну, и проиллюстрируйте нам теперь свои слова! – энергично предложила она.
В отчаяньи Марьяна смотрела в нотные страницы, абсолютно ничего не понимая и, кажется, от волнение позабыв расположение нот. Да ещё так некстати вдруг вспомнился драгоценный взгляд ртутного цвета…
- Бурное вступление посмертного вальса придаёт ему оттенок трагичности, - промямлила девушка, неуверенно положив руки на клавиши.
- Слушаю! – подобострастно кивнула Фигсдашь.
«Бурное» вступление зазвучало.
У Марьяны явно был умственный спад. Иначе как объяснить то, что происходило? Смотреть начёрную точку на первой линейке нотоносца, не понимая, что это «ми», и не представляя, где эта «ми» находится в клавишах…
- Романова! – вздохнула Фигсдашь. – Теперь я верю, что Шопен писал это при смерти. И, видимо, его ещё и разбивал паралич.
Группа захихикала.
Марьяна извлекла ещё несколько горстей жалких звуков.
- Так, понятно. Первая тема. – поджала губы Шишова.
- Первая тема… сочетает в себе оттенки бриллиантового и речитативного вальсов… - неуверенно пробормотала Марьяна и смолкла.
«Боже мой, что дальше?!»
- Чем именно? – посочувствовала ей педагогиня.
Студентка тупо уставилась в ноты, ненавидя их и испытывая зависть к этой всезнающей женщине, которая мучала её вопросами, ответы на которые прекрасно знала сама.
- Ну играйте, что ли… - вздохнула Фигсдашь.
Марьяна почувствовала, как её руки намокают от волнения. Что-то пошло не так – она не понимала письма нот! Переклинило от волнения. Позор…