Впрочем, он не особо и сопротивлялся…
Она ворвалась в комнату без стука и, не обращая внимания на хлебавшего у стола суп Дюшу, прямо в сапогах протопала в глубину – к кроватям, где на тумбочке стояла маленькая серебристая магнитола – и щёлкнула кнопкой радио.
- …И все же давайте смотреть правде в глаза! – ворвался голос радиоведущего. – Всех нас ждет трудный год. Повышение цен на бумагу, доставку, печать ставит редакцию в тяжелое положение. Но мы сделаем все возможное, чтобы облегчить читателям бремя возможных расходов. Сейчас редакция ищет способы, как погасить тот многомиллионный дефицит, который может образоваться в результате повышения цен…
- Ты чё, а? – с опаской спросил Дюша и почесал босой ногой лодыжку, потом вопросительно уставился на Мальцева, привалившегося к шкафу и скрестившего руки на груди.
- Ничё! – бросила ему девушка, прибавляя громкость.
Рекламный блок начался с «её» ролика.
Её голос – хоть и непривычно ясный, яркий, усиленный – но несомненно узнаваемый – грянул, чуть не порвав динамик магнитолы – почему-то реклама всегда шла на предельно усиленной громкости, словно специально раздражая и доканывая людей.
Дюша как-то странно хрюкнул, но Марьяна, выпрямившись, смотрела только в округлившиеся, изумлённые глаза Аладдина.
После того, как электрогитара в конце «бахнула» последнюю ноту, девушка с силой нажала на выключение и развернулась к юноше, с вызовом глядя на него.
Потом подошла к нему вплотную и тихо процедила:
- И хватит меня пасти! – и, толкнув дверь, вышла в коридор, сжимая в руках пакет с гонораром, кипя мстительной удовлетворённостью – и с удивлением прислушиваясь к ещё одному новому для неё переживанию.
128. Детский сад
Когда ещё взвинченная Марьяна нервным рывком открыла дверь, сидевшая за учебниками Галанцева подняла голову и, просияв, бросив ручку на стол, забила в ладони:
- Романеция-а-а! Ты просто крутеешь на глазах!
- Слышала уже, да? – обмякла Марьяна, слегка смутившись.
- Каждый, блин, час! – Ленка торопливо сгребала книги и тетради в сторону. – Не, я сначала, канеш, засомневалась – да ну нафиг! Но я ж твой голос знаю, как свой… Ну ты дала, мать… Целый день крутят, я до уроков услышала, потом после училы, и в автобусе, пока ехала, и на вахте, пока сидела…
- А я… представляешь, узнала только час назад, в студии…
- Не удивлена! – хохотнула Ленка и поставила на стол кастрюльку, источающую такой аромат, что рот Марьяны моментально забился слюной. – Поздравляю, Мась, теперь ты регулярно, раз в час, выбешиваешь народ!
Но Марьяна уже сунула нос в кастрюльку и простонала:
- Ленка-а… Макароны по-флотски…
- Почти! – фыркнула она. – В роли фарша – мясо-костная смесь в брикетах и остатки тушёнки. На большее бабла не хватило…
Марьяна тут же почувствовала приступ вины и торопливо зашуршала порванным пакетом. Вытащив горсть слегка помятых тысячных купюр, она положила их на стол:
- Теперь должно хватить, Ленк.
Галанцевские брови прыгнули вверх:
- Ничёсе… Это то, что я думаю?
- А что ты думаешь? – мгновенно ощетинилась Марьяна.
- Что надо бросать свою пианину и поступать на вокал, причём срочно… - она взяла деньги и, разглаживая их, проницательно посмотрела на Марьяну. – Это, я так понимаю, за твоё рекламное пеньё бабосики?
- Ага! – разулыбалась девушка. – Сама не ожидала, что за такую фигню столько платят…
- Знаешь ли, нефигово твоя «фигня» звучит, надо сказать…
- И ведь главное, Влад ничего не сказал, просто спросил: смогу ли я за ней повторить?
- О-о, уже «Влад», - подмигнула подруга и тут же насторожилась: - За кем – за ней?
- Да там… у него певица… была… - замялась девушка. – Короче, она записалась, а потом поругалась с ним… хлопнула дверью, а он и говорит: сможешь повторить? Ну, я и смогла… Чего там, три ноты, четыре строчки…
Ленка, не сводя с неё взгляда, тихо присвистнула.
- Но я не знала, что он меня… на радио возьмёт! – заторопилась объяснить Марьяна. – Я думала это просто так, проба…
- Нда-а… Главное – оказаться в нужное время в нужном месте… благодаря такой подруге, как я! – изрекла философски Галанцева. – А теперь – жратеньки и спатеньки, моя богатенькая буратинка… У меня завтра сдача…
Они уже умяли по полной тарелке «почти флотских» макарон, когда Ленка вдруг предостерегающе подняла палец:
- Только ты смотри, баблом не отсвечивай!
Марьяна растерянно моргнула.
- В смысле – не болтай про рекламу, где не надо. А то вздумаешь понтануться, или просто по наивности ляпнешь, ромашка ты наша…
- Я вот тебя сейчас тресну! – возмущённо пообещала Марьяна. – Ты меня совсем за дурочку держишь?