- А, ну так всё норм! – прищурилась Ленка и, состроив страшную рожу, зашамкала противным старушечьим голосом: - а то места здесь глухие, люди лихие, оглянуться не успеешь – пропадёшь ни за грош…
Марьяна прыснула, потом не выдержала и заржала в голос – уж больно комично выглядела модельной внешности Ленка в образе «бабки-колдушки».
И в этот момент в дверь робко поскреблись.
- Да! – тут же перешла на зычный бас Галанцева. – Вхадытэ! – да ещё с кавказским акцентом.
- Романова, выйди на пять сек! – просунулся в дверь Дюша.
Бросив выразительный взгляд на подругу, которая сделала ей многозначительную гримасу, девушка вышла в коридор и сжала губы.
У противоположной стены сидел Алексей. При появлении Марьяны он торопливо поднялся с корточек и нервно одёрнул майку.
- Ну, вы тут это… - неловко махнул рукой Дюша и смылся, оставив их наедине.
Марьяна вздохнула и прислонилась к стене, разглядывая облупленный потолок. Алексей, дождавшись, когда девушка переведёт на него взгляд, обронил:
- Прости меня.
Марьяна неопределённо кивнула и вновь отвела взгляд. Понятно же, что пришёл извиниться. Напорол сгоряча…
- …Это он, да? – тихо спросил юноша.
- Что? – не поняла она.
- Это он тебя на радио пропихнул? Тот, с кем ты в машине целуешься? – чувствовалось, что это спокойствие даётся ему с огромным трудом.
- Лёш… - устало начала Марьяна, но он не дал ей закончить, уперев руки в стену по бокам от её лица:
- Я знаю, это не моё дело! – он сжал зубы, потом упрямо тряхнул головой: - И всё-таки моё.
- Да с чего ты взял? – девушка с вызовом посмотрела в его горячие глаза.
- Можешь считать меня дураком, да я и есть ревнивый сумасшедший дурак! – да только… Я чувствую, что тебе будет плохо, понимаешь? Он тебя не любит , поверь, пожалуйста! Наиграется с тобой и бросит, а с тобой так нельзя! С другими можно, с тобой – нет.
- Почему? – попыталась усмехнуться девушка.
- Потому, что другие справятся, а ты – нет.
- Да нет, - мотнула она головой. – Почему ты уверен, что бросит?
- Да по всему! – горячо выдохнул Ал. – Пойми ты, блин! Если мужик тебя действительно любит, он никогда не станет скрывать отношения! А он тихарится! Я до сих пор его рожи не видел, окна затемнённые, тачку в тень заводит, подвозит украдкой… Козёл!
- Так, хватит! – моментально разозлилась Марьяна. – Немедленно прекращай следить за мной! Иначе… иначе я переведусь в другое училище, понял?
Но Ал уже прожигал её жадными, потемневшими глазами:
- Я с ума схожу, когда понимаю, что ты с ним там, в машине… Чёрт! – он ударил кулаком в стену. – Ладно, если бы ты выбрала ровесника, да хоть Дюшу, я бы понял…
- Сомневаюсь, - процедила Марьяна. – И кстати, про Дюшу. Передай ему, чтобы он не трепался про мою рекламу – что это я пою. Это была разовая подработка, и вряд ли меня позовут ещё. Пусть не болтает. А теперь можно я спать пойду? У меня завтра трудный день, так-то.
Алексей медленно опустил руки и отступил, тяжело вздохнув.
- Я репетировать не могу, - неожиданно признался он.
- Почему?
- Потому, что тебя не вижу… И как-то смысла нет, а может, сил… - он помолчал. – Прости меня, ладно? Завёлся, как идиот…
- Ну почему же «как»? – попыталась подколоть его Марьяна, и Ал мгновенно ответил улыбкой на её несмелую подколку:
- Я чё пришёл-то… В воскресенье «Дарк лайт» два года исполняется, по этому поводу у нас квартирник! Приходи… те. Вместе с Ленкой. Придёшь?
- С Ленкой? Приду, - кивнула девушка. – Теперь появился смысл репетировать?
- Ага! – просиял он своей аладдинской улыбкой, воспрянув. – В десять вечера! В комнате отдыха! Без тебя… без вас не начнём! Жду! – и, подхватив гитару, с грохотом понёсся по ступенькам вниз.
- …Детский сад… - снисходительно протянула Галанцева, выходя из-за угла.
- Да не говори… - Марьяна не подала виду, что страшно смутилась, осознав, что Ленка подслушивала их разговор.
- Но он прав, - задумчиво проговорила подруга, подавая ей мешок с «душевыми» принадлежностями. – Когда мужик любит – по углам не прячется…
- И ты туда же со своими нотациями! – рассердилась Марьяна. – Да задолбали вы оба!!
.
129. Оперная дива
В училище на уроках девушка буквально изнывала в ожидании хора – а точнее, встречи с любимым Маэстро.
Она безбожно путала простейшие интервалы на сольфеджио, а на музыкальном диктанте по двухголосию нечаянно дописала ещё и третий голос, вызвав восторг преподавательницы.