И вокалистка пела, заново осознавая, считывая через ноты его мысли и чувства, восторгаясь: надо же, какой расклад по аккорду Маэстро дал здесь, а вот тут – необычно, красиво развёл голоса и заставил их внутри партии поменяться местами…
Постепенно она вовлеклась в процесс и не заметила, как пролетел хоровой час.
В перерыве она побежала с девчонками в туалет – освежить блеск, который от интенсивного певческого дыхания успел подсохнуть на губах. Вдобавок девушка чувствовала его специфический привкус – он периодически склеивал края губ и попадал в рот, и это было не сильно приятно. Но, взглянув в зеркало, Марьяна зарделась от удовольствия и нанесла на губы новую порцию.
В конце концов, ради красоты можно и потерпеть!
И в этот момент она увидела Вольского, который с вежливой полуулыбкой поднимался по лестнице… с какой-то потрясающей красавицей.
Девушка остолбенела.
Женщина была ослепительна какой-то породистой, аристократической красотой испанского типа, рядом с которой сразу меркла даже Алка Годецкая.
Высокая, с пышной копной иссиня-чёрных мелко вьющихся волос, в нежно-голубом одеянии свободного покроя, подчёркивающем тонкую талию, с королевской осанкой, высокой лебединой шеей, огромными чёрными глазами на фарфоровом личике, улыбаясь пухлым красивым ртом, чуть тронутым матовой помадой, она изящно поднималась на шпильках по затёртой училищной лестнице, чуть снисходительно отвечая на приветствия студентов, и казалось, распространяла вокруг себя неземное сияние…
Маэстро поднял глаза – и увидел Марьяну, что-то тихо сказал этой небожительнице, она усмехнулась, кивнула, и, ускорив шаги, пошла по направлению к директорской, а Влад шагнул к девушке.
Её сердце застучало, а кровь предательски прилила к щекам. Коридор был заполнен студентами, и те, кто стоял поближе, от нечего делать уставились на них…
- Романова, это правда, что у вас двойка по музыкальной литературе? – без предисловий сухо спросил Вольский с оттенком укоризны.
Не в силах ничего ответить, девушка только кивнула.
…Какой же он невыносимо классный – в этом светлом костюме, с острыми стрелками на брюках, в небрежно накинутом на плечи чёрном пальто!
Память тут же услужливо подсунула их поцелуи…
- Необходимо исправить! – крупные, серые глаза, ставшие бесконечно родными, смотрели прямо в её душу. – …В ближайшее же время, вам понятно?
Марьяна вновь нашла в себе силы только кивнуть. Полуулыбка на миг скользнула по его лицу, он покачал головой и обронил тихо:
- После хора, внизу… - и, сделав пару крупных шагов, скрылся за директорской дверью.
Выдохнув, девушка, не чувствуя ног, полетела в хоровой кабинет.
На втором часу хора в классе стало тесно и душно – пришёл «доп-состав»: мужской филармонический хор. Шахова деловито раздавала их партии, все галдели, устраиваясь по местам, когда Вольский открыл дверь, бережно пропуская вперед неземную красавицу в нежно-голубом.
Гул восхищения пронёсся по рядам хористов.
- Кто это? – быстро спросила у соседки Марьяна.
Та ответила ей ошарашенным взглядом:
- Ты не знаешь?! Это же оперная звезда, Анжелика Фо̀нташ! А, ты ж не местная. Это ведущая солистка нашего Музтеатра! На «Риголетто» была? Ну вот, это ж она «Джильду» пела… Лирическое сопрано!! Ух, сегодня с ней репетировать будем, круто-о-о!..
130. Блеск
Шахова хлопнула в ладоши, привлекая всеобщее внимание, потом так же пафосно, как ранее и Вольского, представила Фонташ (видимо, для первокурсниц, потому что остальные оперную диву превосходно знали), искупав её в аплодисментах хора.
И опять Марьяну ждало досадное разочарование.
Потому, что за пульт встала Шахова, а Маэстро расслабленно устроился в дальнем углу за столом! И прямо напротив девушки зашелестела нотами оперная дива.
Девушки с завистью, перешёптываясь, рассматривали её нежно-голубую юбку-брюки из мягкой летящей ткани и приталенный пиджак с кокетливыми подплечниками и узкими рукавами, обхватывающими нежные запястья с аристократической узкой кистью.
Марьяна поймала себя на том, что она непроизвольно пыталась найти хоть какой-то недостаток у республиканской оперной звезды… и не могла. Ну разве что аккуратный, точёный носик был несколько укорочен пропорционально остальным чертам лица – но это диву нисколько не портило, а скорее, добавляло индивидуальности кукольному личику…