- А ну-ка, сбавь тон! – притворно нахмурился Вольский.
- Не сбавлю! – распалившись, осмелела Марьяна. – Потому, что это не твоё де… - договорить она не успела.
Поцелуй Вольского в этот раз погасил её сопротивление ещё быстрее: совершенно невозможно было психовать, когда тебя так целуют…
- …А теперь послушай меня внимательно! – мягко, но наставительно заговорил он, оторвавшись от её губ. – И запомни. Решать всегда буду я. Не всё! – предупредительно поднял он брови, видя, что Марьяна собралась возразить. – Но очень многое. И будь готова к тому, что твоя жизнь изменится. Уже изменилась! Как и моя, впрочем… - в его глазах внезапно промелькнула та самая необъяснимая мука.
Влад раздражённо мотнул головой и продолжил:
- Декоративный блеск – одна из самых вредных вещей для поющих людей. Все говорят о полезных маслах и витаминах, но умалчивают о том, что в его состав входят абсорбенты, полимеры и ароматизаторы!
Он помолчал, дав Марьяне осознать эту информацию.
- Ты непроизвольно слизываешь его с губ, потом глотаешь эту гадость вместе со слюной. Блеск сушит голосовые связки, оседает на них, и в конце концов лишает эластичности. Теперь поняла? Это не просто моя прихоть. Я не хочу водить тебя к фониатру на промывание связок. Это очень неприятная процедура, поверь! К тому же я и сам… не переношу его. - он вновь нежно прикоснулся к её губам своими, скользнул по ним языком.
Довольно улыбнулся, видя её реакцию.
- Больше ты эту гадость не используешь, договорились?
Марьяна смущённо кивнула.
- Честно говоря… я сама его ненавижу! – призналась она. – Вечно скатывается на губах, сохнет, липнет… И привкус этот… Просто хотела быть для тебя красивой…
- О, боже мой… - закатил он глаза, рассмеялся тихо, потом ласково потёрся носом о её нос. – Прямо как в анекдоте: жена годами жарила яичницу, потому что думала, что муж её обожает, а муж годами жевал эту ненавистную яичницу, чтобы не обидеть жену!
Он прижал к себе рассмеявшуюся Марьяну:
- Ты восхитительна безо всякого блеска… Поверь мне, девочка… - и окончательно растопил её сердце.
И снова в его голосе проступила едва уловимая затаённая печаль, обречённость, от которой у Марьяны защемило в душе. Какой груз носит внутри этот взрослый, успешный мужчина, который не даёт ему радоваться с лёгким сердцем?
Девушка хотела нежно прикоснуться к его щеке, но Вольский тихонько отвёл её руку:
- …Я жду объяснений! – с улыбкой напомнил он. – Так какая муха тебя укусила?
- Большая, - Марьяна нервно прикусила губу. – Точнее, высокая.
- Не понял.
- Высокая такая, кучерявая муха… - Марьяна сердито глянула на него и язвительно уточнила: - в голубом костюмчике.
- Фонташ? – кажется, Влад даже растерялся. – Чем тебе неугодила прима Музтеатра?!
- Всем! – засопела девушка. – Тем, что ты… с ней под руку, при всех! И улыбочки эти… обожающие… Эти ваши взгляды…
- Марьяна… Ты ревнуешь меня к ней? – изумлённо замигал Вольский, потом фыркнул, рассмеялся и снова прижал её к себе. – Выкинь это из головы немедленно!
Девушка молча уткнулась ему в плечо:
- Но ты… Ты флиртовал с ней! А она с тобой…
Вольский обречённо хлопнул рукой себя по лбу, потом посмотрел на Марьяну, словно на капризного ребёнка. Вытащил из кармана сигаретную пачку – видимо, непроизвольно, потому что глянул на неё и с досадой отбросил на приборную панель.
Марьяна, подавляя испуг, упрямо смотрела на него: «Это я жду объяснений!»
- Значит, так! – Влад завёл машину и посмотрел на часы. – Во-первых, не накручивай того, чего не было. Во-вторых, Марьяна… - он выдержал паузу. - Ты всё-таки не забывай, кто я.
Девушка изменилась в лице.
- Да, Маэстро! – уязвлённо воскликнула она и вновь отвернулась в окно, заталкивая в себя уже готовые вырваться наружу слёзы обиды.
- Да, Маэстро. – услышала она его спокойный, констатирующий голос. – И я хочу, чтобы ты уяснила себе одну вещь, о которой я уже говорил: очевидное не всегда есть достоверное. Я должен – и буду – вести себя определённым образом.
- Когда выподнимались по лестнице… ты так нежно её поддерживал под руку…
- Боже мой, ты действительно ещё ребёнок… - его голос потеплел, наполняясь бархатными нотками. – В конце концов, проявления элементарной вежливости никто не отменял. Или мне надо было, издевательски хохоча, пихнуть заслуженную артистку России, так, чтоб она забежала поскорее по лестнице на своих шпильках?