- Какая уже по счёту? – хихикнула Марьяна.
- Третья! – прошипела Наташка и в трубке послышалась возня. Наверняка она сейчас накрывалась с головой, настраиваясь на долгий разговор. – Это будет офигистительное платье!! Я в нём всех затмю… затмлю…
- Ты победишь! – пообещала Марьяна и услышала громкое сопение – Наташка явно изображала волнение:
- Оооой, да ну тебя. Эсмира говорит, минусовка* не очень…
- Но она хотя бы у тебя есть! – вздохнула Марьяна. – Так что ты крута. А я под рояль, как лох…
- Балда! – фыркнула возмущённо Наташка. – У тебя живой звук! Этож круче!
- Ага, расскажи это нормальным людям, которые слушают попсятину!
Наташка хмыкнула, но чувстовалось, что она, в общем-то, согласна с Марьяной.
Фонограммы эстрадных хитов писались вручную настоящими музыкантами-инструменталистами, и их стоимость была прямо пропорциональна сложности аранжировки и количеству инструментов, а так же уровню мастерства аранжировщика, и далеко не каждый исполнитель мог себе их позволить!
- …И ещё у тебя песня более выгодная, - проговорила Марьяна.
Наташка тоже пела Минкова – «Старый рояль», из кинофильма «Мы из джаза». Разнообразная, динамичная (Наташка даже немного пританцовывала на припеве). Она выгодно использовала блюзовое интонирование и кое-где даже штробас** (за что неизменно получала замечания от Эсмиры, пропуская их мимо ушей – уж очень ей нравилось это специфичное расщепление звука).
Всё это плюс инструментальная фонограмма – рядом с лирическим и нежным вокалом марьяниной песни выводило её, Наташку, в явные лидеры.
-…Да ну тебя! – фыркала подруга в трубку. – Зато у тебя диапазон песни больше, голос покажешь свой!
В конце концов они пришли к выводу, что жюри просто обязано разделить победу между ними и пригласить в Москву обеих! (О других участниках конкурса обе как-то и не задумывались.)
- Вы спать собираетесь? – заглянула к Марьяне мама. – Через пять минут отключу телефон из розетки, так и знай!
- Ща-а-ас! – прошипела Марьяна и снова накрылась с головой одеялом, прижав трубку к уху и накручивая на палец спиральный провод. Телефон у них был допотопный, с дисковым номеронабирателем – на кнопочный всё как-то не хватало денег. Но Марьяне очень нравился этот аппарат – и диск с отверстиями, и вкусное журчание пружины набирателя…
- Кто в жюри-то? – вздохнула Марьяна.
- Алан Ки-и-иль!! – выдохнула благоговейно Лукошникова. – Прики-инь, он тако-о-ой…
- Да это уж всем известно! – прервала её восхищённый стон Марьяна. – А ещё-то кто?
- А фиг его знает! – беспечно прыснула Наташка. – А какая разница-то?
- Да в общем-то, никакой…
- Как всегда, какие-нибудь тётки из отдела культуры или местные звездуны типа Гончарова!
Пожилой певец, тенор Николай Гончаров прочно «укоренился» на сцене ГДК, неизменно радуя горожан на всех концертах и праздниках с незапамятных времён, когда подружки обе ещё «под стол пешком ходили».
И, когда девочки стали выступать с ним в одних концертах, они решили, что уже достигли определённого профессионализма, периодически обхихикивая эту маленькую звёздную болезнь.
- Ну, ты глазки умеешь строить! – поддела Марьяна подругу. – Похлопаешь ресничками Гончарову, он и растает, и первое место даст наверняка!
- Да ну тебя!.. – польщённо захихикала Наташка, и тут в трубке раздался щелчок и частые короткие гудки: мама всё же выполнила своё обещание.
_____________________________________
* Минусовка» ,«минус», - сленг, происх. от «запись минус голос» - минусовая фонограмма: запись музыкального произведения, в котором отсутствует одна партия, обычно вокал или солирующий инструмент! Так что знайте: под фонограмму «минус» поют вживую, «минусовка» - это инструментальное сопровождение для певца.
** Штробас (нем. Strohbass) — тип фонации, при котором голосовые связки вибрируют, но при этом практически не напряжены. Является самым низким вокальным регистром, во время которого производство самого звука происходит при помощи воздуха, проходящего через расслабленную, как бы «свободно колышушуюся» голосовую щель. Звук становится всё менее мелодичным, напоминая скрип, «рычание».
14. Утро конкурсного дня.
И всё же утро конкурсного дня настало.
В пять утра у Марьяны уже не было сна ни в одном глазу. Ещё час она полежала, мысленно уговаривая себя заснуть, но тысячи разных мыслей совершенно не давали покоя, и она сдалась.