- Что ты… - тихо откликнулся Влад, продолжая убирать слёзы из-под её ресниц едва ощутимыми прикосновениями кончиков пальцев другой руки, потом прижал её к себе. – Маленькая моя…
Девушка почувствовала, что ещё секунда – и её сердце разорвётся от нежности. Она прерывисто вздохнула, подняв лицо:
- Влад… Я тебя…
- Я знаю!.. – быстро перебил он и завладел её губами, лишая возможности говорить.
- …Почему? – только и спросила девушка, когда их поцелуй прервался.
- Пусть это остаётся несказа̀нным, о бесценная Тайна моя… - просяще прошептал мужчина, процитировав свою песню – с той самой интонацией, что и на записи – и сердце Марьяны помимо воли вновь восторженно прыгнуло вверх.
- Я… попробую объяснить тебе…
Он помолчал, прикрыв веки.
- …Считай, что это профессиональная деформация, - наконец сказал он. – Мне приходится сочинять, аранжировать и исполнять очень много песен о любви. И это драгоценное слово так заездили, затёрли настоящую суть… оно произносится слишком легко, по любому поводу, вляпывается для рифмы куда ни попадя… И часто обозначает совершенно другое, нежели…
- Я поняла, - тихо прервала его скомканную речь Марьяна.
Слово «люблю» было слишком священным, сокровенным для него. А их отношения… не так уж и долго длятся, положа руку на сердце. Но… когда-нибудь настанет тот день, - внезапно подумалось девушке, – и Маэстро произнесёт эти священные слова – без оглядки на сотни спетых песен – потому что Любовь растопит сердце этого Снежного короля! – и эта наивная, детская вера наполнила её сердце отчаянной храбростью и нежностью…
Марьяна перевела взгляд на автомагнитолу:
- Я могу взять эту кассету?
- Она твоя! - кивнул он и не смогу сдержать улыбку, наблюдая, как бережно девушка вкладывает кассету с песней в пластиковую обложку и аккуратно кладёт в пакет.
Музыкант завёл машину и тронулся с места.
- Сейчас мы на студию?
- Конечно, - кивнул он и смешливо глянул на неё: - У тебя же урок по вокалу, у Вольского… Забыла?
Они рассмеялись.
- Как давно ты ела? – в его голосе вновь проступили ноты озабоченности.
- Перед хором. – Марьяна улыбалась. – Ты теперь всё время будешь контролировать… мой режим питания?
- Да! – абсолютно серьёзно ответил Влад, на миг оторвавшись от дороги. – И режим отдыха. И сна. И даже твои оценки! – он снова посмотрел на неё. – Если ты, конечно, всё ещё намерена перевестись с хорового отделения на вокал…
- Намерена! – решительно выпрямилась девушка.
Тень удовлетворённой улыбки скользнула по его губам.
Они вновь подъехали к кафе «Дружба» - Вольский недовольно посматривал на Марьяну, которая шла к крыльцу с непокрытой головой.
Погода начала портиться – и позёмка то и дело бросала на них порывистые снежные стяги…
Перед музыкальной студией Вольский притормозил у вещевого рынка и, оставив девушку в машине, вышел – а через десять минут вернулся с пакетом продуктов и небольшим свёртком.
Сел в машину и с улыбкой положил свёрток на колени Марьяне:
- Это… в общем, второй подарок, получается… - он смущённо потёр подбородок. – Уже не от композитора, а от педагога по вокалу…
Девушка развернула свёрток и тихонько ахнула: в руках у неё оказалась белоснежная, тёплая шапочка из пуха ангорки, нежная до невозможности, и такой же белый, широкий и пушистый шарф.
- Я решил, что белый подойдёт ко всему… - услышала она его нерешительный голос.
- Влад… - только и смогла с восторгом выдохнуть девушка.
- Я очень рад, что тебе понравилось, - тепло улыбнулся Вольский и полушутя-полусерьёзно погрозил пальцем: - Теперь, если впредь я увижу свою вокалистку на улице – с непокрытой головой и открытым горлом…
И он предостерегающе покачал головой.
Смеясь, девушка надела шапочку прямо в машине – тёплая, слегка тянущаяся, она нежно обхватывала голову и невероятно ей шла.
Марьяна ещё не знала, что в этот самый момент приобрела пожизненную привычку держать горло в тепле. Любовь к красиво повязанным шарфам, стоячим воротникам и стильным платкам теперь останется с ней навсегда – как ещё один аспект её благоговейной любви к Маэстро…
134. Ave Maria
Вновь игру свою начните –
И я знаю - чудо повторится!