Если б знали, мой Учитель,
Как вам верит ваша ученица…
Репетицию в студии начали не с эстрадных распевок, а с дуэтной песни Вольского для Новогоднего концерта в их родном городе.
И вновь девушка ловила себя на том, что то и дело впадала в восторженное состояние, глядя, с какой отдачей репетирует Маэстро, млея от его энергетики, - а он, ловя её взгляд, ласково улыбался в ответ и продолжал работать ещё более вдохновенно…
Но после пятого или шестого повтора песни Влад остановил фонограмму:
- Передышка!
Песню «Мечты сбываются» Марьяна готова была петь часами, без отрыва на сон и отдых, но послушно выключила микрофон.
Они перекусили бутербродами с чаем, потом Вольский повёл её в комнату звукозаписи и стал устанавливать микрофонную стойку:
- Что из классики ты могла бы спеть сходу? Есть любимое?
- «Ave Maria» Баха-Гуно, - без запинки тут же ответила Марьяна, и невольно улыбнулась, вспомнив плачущего бомжа с его «Девочки, я что, уже умер?»
- Хорошо… - вполголоса бормотал музыкант, выдвигая ящик письменного стола – с фонограммами.
Он доставал из длинной стопки партию кассет, бегло просматривал список минусовок на обложке разлинованного футляра, потом клал на место и вытаскивал следующие.
- А зачем? – запоздало поинтересовалась Марьяна, болтая ногами на стуле.
Влад наконец нашёл нужную кассету и положил на стол:
- Хочу записать тебя… на память. – и вновь нагнулся над ящиками, приводя фонотеку в порядок.
«На память». У девушки на миг остановилось сердце, потом её бросило в пот.
В мозгу вспыхнула паническая мысль: он хочет прекратить их отношения?! Но почему?! За чем?! С чего?! Ведь ничто не предвещало…
- …На какую ещё… память? – еле выговорила она, страшно бледнея лицом, поднявшись со стула и чувствуя, как ощутимо дрожат ноги.
Он мельком глянул на неё, собираясь что-то сказать, потом вгляделся внимательнее – и улыбка слетела с его лица. Рывком захлопнув ящик, Влад двумя широкими шагами пересёк комнату и схватил Марьяну за плечи:
- Что с тобой? Тебе плохо?
- Ты сказал – «на память»… - сипло прошептала девушка. – На какую память?
Поняв, что у девушки на уме, Вольский закатил глаза:
- На долгую, блин! – с нервным смешком проговорил он. – Ты что себе придумываешь? – он наклонился, глядя с улыбкой ей в глаза, и разъяснил: - На начальном этапе обучения я делаю обязательные записи каждого ученика, чтобы потом сравнить с более поздними записями, чтобы отслеживать изменения в голосе! Это во-первых! – и он почувствовал, как её плечи расслабились под его пальцами.
- Так это по работе… - облегчённо выдохнула она.
- Ну разумеется! – успокаивающе улыбнулся Вольский.
- А во-вторых? – снова насторожилась Марьяна. – Ты сказал – «это во-первых»…
- Я так сказал? – поднял он брови.
Девушка кивнула.
Вольский отвёл глаза, оглядывая стеллажи с музыкальной аппаратурой, потом снова встретился с её упрямым взглядом и вздохнул, с трудом подавляя улыбку. Опустился в кресло и взял её руки в свои:
- Ты у меня девушка очень трепетная, поэтому я даже не знаю, как тебе это сказать… В общем… Скорее всего, ты потеряешь свой «ангельский» голос.
- В смысле? – хотя в студии было почти жарко, Марьяну прошиб озноб.
Она попыталась высвободить руки, но Маэстро легонько сжал её пальцы, удерживая их:
- Не бойся, - мягко качнул он головой. – Ты станешь петь профессионально. Но этот вот твой нежный… – он смущённо улыбнулся, – «девственный» голос… а точнее – любительский, романсовый «академ»… постепенно изменится. До̀лжен измениться, девочка. И это совершенно нормально при профессиональном росте, ты же должна понимать, ты же вокалистка…
И хотя Маэстро говорил бархатно, вкрадчиво и успокаивающе, Марьяна почему-то чувствовала себя, словно на сделке с Сатаной.
Может быть, всему виной была её слишком сильная впечатлительность. А может быть – какой-то азартный, стальной блеск, мерцающий в глубине его взгляда. Взгляд игрока, раскрутившего барабан рулетки на свой риск…
- …Ты же не пугалась и не рефлексировала, когда твой детский тембр превратился в женский. – продолжал гипнотизировать бархатным голосом Маэстро. – Произошла естественная перестройка организма. Сейчас происходит перестройка голосового аппарата. Ты станешь звучать иначе, Марьяна. Сильнее, ярче. Это я тебе гарантирую…
Девушка молчала, пытаясь понять, почему ей не по себе. Ведь Влад говорил, в общем-то, простые и очевидные вещи!
- …И да, - прибавил Вольский многозначительно. – В очень редких, уникальных случаях… обе манеры пения вполне себе могут ужиться в одном горле.