- Всё на месте! – шмыгнула носом девушка и обе забежали в фойе.
Пожилой мужчина с повязкой на рукаве, дремавший на вахте, открыл сонные глаза и грозно поинтересовался:
- Куда?
- Мы практикантки! – пискнула Краева.
- Никто про вас не говорил! Марш отседова!
- Как это «марш»? – возмутилась Марьяна. – Мы сорок минут к вам ехали!
Он уже набрал было полную грудь воздуха, но тут сзади раздался грудной голос Бурковской:
- Это со мной, Вадим Викторович.
Пенсионер облегчённо опустился на своё место, а педагогиня, царственно кивнув своим студенткам, пригласила их следовать за собой.
- Волнуешься? – шёпотом спросила Настя.
- Не знаю… - пожала плечами Марьяна.
- А я чё-т не могу прям… Как представлю кучу бешеных детей…
Они сняли верхнюю одежду в прилегающей к классу каморке – бывшей «лаборантской», видимо. Бурковская оглядела их, кивнула:
- Можете работать вместе, можете отдельно. К концу урока, когда я приду, песня с классом должна быть разучена.
- А слова с ними записывать? – встряла Краева.
Бурковская укоризненно поджала губы:
- Это же первый класс, Настя. Пока запишете, урок кончится! – она махнула рукой: - Журнал на столе. По окончанию урока можете выставить оценки особо старательным.
Студентки кивнули, и Светлана Петровна неторопливо покинула класс.
Раздался звонок на перемену, и Краева плюхнулась на учительский стул:
- Я сейчас помру! – прошептала она обречнно и согнулась, обхватив себя руками: - Так волнуюсь… Что даже живот давит… Мне в туалет надо!
Марьяна перепугалась:
- А что ты молчала? У тебя хоть какие-то таблетки есть?
Однокашница, скривившись, помотала головой.
- Давай так! Я веду урок, а ты – аккомпанируешь! – ляпнула Марьяна, интуитивно поняв, что только что приняла единственно верное решение.
Краева жалобно посмотрела на неё снизу:
- А ты не обидишься?
- Ты дура, что ли? – покрутила у виска пальцем Марьяна. – Пока перемена – иди в туалет, что ли, а то перед детьми обделаешься… от страха!
Скорчившись, Настя вылетела за дверь, а через минуту в эту дверь с грохотом, гиканьем и весёлым визгом ворвался первый «В» класс.
И сразу оглушили практикантку Романову:
- Здраааасте! – нестройно кричали они, обступив Марьяну, кто-то её трогал, кто-то просто с любопытством взирал, стоя рядом, остальные рассаживаясь по местам. – Вы наша нооовая учииительница? А Михальченко толкается! Скажите ему! А что мы будем делать? Музыку слушать? А как вас зовууут?
Самые борзые подбежали к инструменту, откинули крышку пианино и тут же начали лупить по клавишам – несколько человек одновременно.
И в этот момент прозвенел звонок на урок.
- Сели все на места! – напрягши голос, Марьяна с некоторым трудом отодрала кучу первоклашек от клавиатуры и отправила в сторону парт, потом придала ускорение в ту же сторону тем, кто бегал вокруг учительского стола, играя в догонялки, отобрала мел и тряпку у парочки, которая воевала у доски и, слегка взмыленная, постучала ладонью по учительскому столу:
- Ребята! Послушайте меня… Дети!.. Сядьте! Тише!
На неё почти никто не отреагировал, призыв «учительницы» потонул в общем шуме.
Марьяна с ужасом поняла, что не контролирует ситуацию. Она уже успела отвыкнуть от школьной атмосферы, а уж про начальные классы и говорить нечего –неуёмной энергии у детей было столько, что класс из двадцати восьми человек кипел, как маленький весёлый вулкан.
Строгое молчание тоже ничего не дало – на неё попросту никто не обращал внимания. «Как хорошо, что Бурковская этого не видит!! - пронеслось в голове у девушки. – Где там Настька запропастилась?!»
Вспомнив паническую атаку Краевой, Марьяна вздрогнула. Ещё только не хватало впридачу к классу объятой ужасом ровесницы…
Схватив сборник детских песен, она с силой треснула им по столу.
Резкий звук заставил всех умолкнуть. На три секунды. После чего уровень гудения возобновился с новой силой, а Марьяна опешила от наглости детей. Они явно испытывали: как долго продержится новая «училка по пению».
Девушка ясно осознала, как был прав Влад Вольский, в одну секунду поняв то, до чего ей потребовалось допирать десять лет. Работать в школе, разучивать песни с оголтелыми шалунами, это – не её! – и эта мысль наполнила её отчаянием.
Внезапно Марьяна представила насмешливые очи Бурковской и разозлилась так, что у неё перехватило дыхание. «Ну уж нет! - подумала она. – Я должна доказать!.. Я смогу!»
Дети уже просто разговаривали между собой в голос.
Ах вот вы как, значит?