После первого часа Шахова рассыпалась в благодарностях перед Анжеликой Фонташ, которая оказала им честь и соизволила ещё раз приехать поработать с хором – оказывается, оперная дива отбывала на какое-то важное мероприятие.
Все поскорее вежливо ей похлопали и нетерпеливо завозились, предвкушая свободный вечер – всё же была суббота.
Машка Канева тут же состроила пренебрежительную рожу:
- Подумаешь, какая жертва великая! А то, что кучу народу согнали ради одного-единственного часа с ней, когда в выходной все могли бы уйти пораньше! Но нет, блин, фанатизм рулит…
- Вот ты и уйдёшь пораньше, - устало ответила ей Марьяна. – Второго часа нет, уже нормально… Отдохнёшь щас в общаге…
- Угу, отдохнёшь тут! Заниматься надо, блин… У меня тоже муз-ра виснет, между прочим! – сердито сверкнула глазами Машка.
Машка с сестрой в общаге жили в барских условиях: приехав заселяться одними из первых, они, конечно же, захватили комнату с фортепиано и одни из немногих не вставали в несусветную рань, чтобы ехать в училище и заниматься до основных уроков.
- Ну зато хоть дома заниматься-то будешь! – ободряюще подмигнула Марьяна.
И тут же забыла о ней: Вольский в общей кутерьме поймал её взгляд и незаметно показал глазами на выход.
Натянув на лицо индиферрентно-усталую маску, совершенно счастливая внутренне, девушка вынеслась из кабинета вместе со спешащей на отдых толпой и замешкалась у окна в конце коридора, в самом уголке, ожидая, когда выйдет Влад.
Впрочем, счастье её померкло, когда Вольский вышел в компании преподов, да ещё и под ручку с оперной дивой, о чём-то увлечённо беседуя с ней. Шахова с Кузиной с подобострастными улыбочками поддакивали им обоим.
У выхода на лестнице их догнал директор, и вся компания остановилась, оживлённо жестикуируя, не прекращая обсуждать дальнейшую работу над кантатой, которая должна была возобновиться после зимних каникул и мероприятий.
Галдёж прекратился, когда снизу к ним поднялся крепко сбитый мужчина в кожаном пальто и фуражке – и Анжелика Фонташ, наконец, отцепилась от локтя Маэстро:
- О, моя машина пришла. Всем счастливо отдохнуть – и до встречи после Старого Нового года!
И, формально приобняв поочерёдно каждого, вдруг дурашливо чмокнула Влада в щеку, нахальным образом притянув к себе за голову! Вольский смущённо закатил глаза – и Шахова с Кузиной тут же принялись звонко смеяться.
Марьяна понимала, что это чистейшей воды позёрство, но совладать со своей ревностью не могла. Любое прикосновение к Любимому, пусть даже формальное, пусть даже шутливое! – обжигало её такой кипящей ревностью, что сводило скулы…
Едва не взрываясь внутри от ярости, девушка с каменным лицом ждала, когда закончатся их «хиханьки», глядела, как змеюка вальяжно стёрла помаду с щеки Влада (оторвать бы ей наманикюренную ручонку, гадине!!) и, приклеившись теперь к шофёрскому локтю, поцокала вниз по лестнице.
Директор запыхтел вслед за ними.
Вольский церемонно раскланялся с хормейстершей и аккомпаниаторшей, с некоторым трудом тоже спровадив их вниз – и наконец, плотно закрыв за ними двери, повернулся к ней.
И это был уже совершенно другой Влад Вольский – её Маэстро, с озорной сумасшедшинкой в светло-серых глазах.
Он схватил нахохлившуюся Марьяну, прижал к себе:
- Если ты будешь так смотреть на каждого, с кем мне приходится работать, то всех распугаешь! – в его глазах прыгали весёлые черти. – А быть безработным композитором оч-чень грустно…
На лестнице раздались шаги – кто-то поднимался наверх. Девушка попыталась отпрянуть, но мужчина, не выпуская из объятий, с вызовом глядел ей в глаза.
На миг она изумилась: ого, а король-то вовсе не «снежный»…
Но в следующую секунду Марьяна уже всерьёз запаниковала: шаги приближались! – и в этот момент Вольский толкнул плечом дверь позади себя, и они, буквально в последнюю секунду, ввалились в методкабинет, в котором, слава богу, никого не было.
- …Вы ненормальный, Влад Евгеньевич! – прошипела девушка, нервно откидывая чёлку и пытаясь его оттолкнуть. – Рискуете…
- Чего только не сделаешь, чтобы остудить пыл твоей ревности! – он ещё крепче прижал её к себе (девушка ощутила, как быстро и упруго бьётся его сердце) – и приблизил своё лицо вплотную, глядя глаза-в-глаза.
- А чё она… - Марьяна сразу растеряла свой агрессивный запал и начала стремительно таять в его смешливом взгляде. – Чё она тебя... всё время трогает! И целует ещё…
- Прекращай устраивать мне сцены, злючка! – Влад с тихим смехом взял её лицо в свои руки. – Мы с Анжелкой сто лет друг друга знаем, в детсаду на соседних горшках сидели! Так что флирта здесь не больше, чем в поцелуе Брежнева!*