- На горшках?.. А-а, так вот как попадают в соло кантаты…
- Сказал же, хватит о ней! Есть вещи поважнее… - выдохнул Маэстро и нетерпеливо накрыл её губы своими.
_______________________________________________
*Любил лидер СССР Леонид Ильич Брежнев по славянскому обычаю троекратно целоваться в знак приветствия с лидерами других стран, и его крепкие дружеские поцелуи стали нарицательными.
139. Прощание.
- Влад… - изумлённо выдохнула девушка, когда обрела возможность говорить.
- Весь этот час… я не мог сосредоточиться на работе! – обречённо кивнул он, пытаясь улыбнуться.
- Не было заметно… - скромно обронила Марьяна, страшно кайфуя от мысли, что Маэстро, кажется, начинает терять свою буддистскую невозмутимость.
- И это отлично… - проговори Вольский. – Потому, что все силы уходили на то, чтобы не смотреть на тебя! – и он снова страстно поцеловал её, а потом провёл рукой по лицу, глядя на неё с нежностью и тоской одновременно.
Марьяна уловила, что его пальцы едва заметно дрожат, и её сердце испуганно-радостно толкнулось. Ничего себе! Неужели этот взрослый мужчина едва справляется со своей страстью?! И что ей теперь делать? Они в музыкальном училище, в классе, куда в любую минуту могут войти, а Вольскому, кажется, это по барабану… Неужели это не преувеличение, и страсть действительно может творить с мужчинами такие вещи?! Тогда хотя бы она должна сохранить благоразумие…
Всё это пролетело в её голове в один миг, и Марьяна накрыла его руку своей, прижав её к щеке, тая в тёмном серебре его глаз:
- В музыкальную студию?
Вольский грустно покачал головой:
- У меня через полтора часа поезд…
- Как?! – обмерла Марьяна.
- Вот так, я должен быть дома завтра! - он перехватил её ладонь и на секунду прижал к губам. – И теперь я просто схожу с ума, когда начинаю понимать, что выйду сейчас из этого кабинета, а ты останешься здесь… - он смолк, закрыв глаза.
Марьяна сглотнула. Разлука, ставшая неожиданно близкой, упала в сердце, словно кусок льда в стакан кипящей воды.
Но Вольский уже овладел собой:
- Значит, так. Сейчас слушай меня внимательно. Во-первых, держи билеты с паспортом, вчера ты забыла их в студии. – он взял её пакет, посмотрел в него, достал толстый ежедневник и вложил билеты во внутренний загиб обложки.
Девушка покорно положила ежедневник снова в пакет, который безвольно шлёпнулся у ножки стула. Осознание, что вот уже сейчас они расстанутся – накрывало её отчаянием. И в этот момент мужчина, понимая, что с ней происходит, снова заключил её в объятья, прижал к себе и зарылся руками в густые, длинные волосы.
- Музлитературу сдать! – мягко, но вместе с тем требовательно он посмотрел ей в глаза, потом притворно нахмурился. – Иначе сниму наш номер с концерта, так и знай!
У неё вырвался то ли смешок, то ли всхлип, и она кивнула.
- Ну, маленькая, не рви мне сердце… Это каких-то несколько дней! – он улыбнулся так, словно хотел убедить в этом прежде всего себя.
- Целых четыре… - тихо обронила девушка, опуская намокающие ресницы.
- Всего четыре… Всего, слышишь? – Маэстро вновь с нежностью прижал её к себе. – Чёрт, ещё что-то хотел сказать… Да! Если ты будешь заниматься в училище допоздна, то… Домой ездишь только на такси, поняла меня, девочка? – он взволнованно гладил её по голове.
Она меланхолично кивала, впитывая в себя тепло его ладони, вбирая его касание, прижимаясь к нему всем телом – и изо всех сил сдерживая слёзы.
- Распевки не прекращать, высыпаться, беречь голос…
- …надевать шапку, - в тон ему дополнила девушка, шмыгнув носом и пытаясь улыбнуться.
- Умница, - коротко засмеялся Влад, быстро поцеловав её в губы и достал из нагрудного кармана маленький блокнотик с крохотной ручкой. – Пиши свой телефон.
Марьяна вспомнила, как он дал ей свою визитку – и сердце её сжалось от нежности и острой тоски. А теперь Маэстро сам просит номер её телефона…
Только бы не зареветь!
Благоговейно открыв его блокнотик, она вписала туда свой домашний номер и еле удержалась, чтобы не пририсовать рядом сердечко; но это уж было бы, наверное, совсем-совсем по-детски.
Потом посмотрела в его глаза – и поняла, что он переживает не меньше её. Нисколько не меньше! Это было видно по его напряжённому подбородку и губам, по тёмным искрам отчаяния в глубине взгляда, по озабоченной складке между бровями…
- Хорошо, - не отрывая взгляда от её глаз, Влад засунул блокнот обратно в карман и заговорщицки улыбнулся. – Теперь запоминай, девочка… моя. Мы встретимся в ДК двадцать восьмого декабря, после общего генпрогона. Это будет… около одиннадцати вечера, скорее всего. Я сделал так, чтобы наше совместное выступление было сюрпризом для всех… особенно для Эсмиры! – он озорно подмигнул. – В программу я вписан один. То, что это будет дуэт, знает только режиссёр… - и он тихо засмеялся, видя, каким восторгом засияли её глаза.