И по довольному румянцу на демонстративно невозмутимом лице подруги Марьяна поняла, что попала в точку.
Надо же!
- …в голом виде! – безжалостно добавила она, мстительно хихикая.
- Да щас! – обернулась к ней Галанцева и смерила её возмущённым взглядом. – Карандаш ещё не дорос!
- Не ве-рю! – продолжала хихикать Марьяна.
- Ща поверишь… - усмехнувшись, Ленка аккуратно раскатала свёрнутый в трубочку альбомный листочек.
- Ва-ау… - выдохнула девушка.
Это был набросок, выполненный углём.
Небрежный, но в чётких штрихах и смелых линиях сразу был виден профессионализм.
Задумчивая, нереально нежная Галанцева смотрела с листа с загадочной улыбкой, подперев рукой голову, глядела в упор какими-то мерцающими, влажными, тёмными глазами (как можно было так передать блеск глаз каким-то углём?!), а недорисованный локон эротично змеился по плечу, и в расстёгнутом вороте рубашки трогательно выделялась яремная впадинка…
- Прикольно, да? – Ленка изо всех сил старалась сохранить невозмутимость.
- Не то слово. Знаешь, твой художник втрескался в тебя по самые уши!
- Знаю, - кивнула подруга. – На самом деле я не такая. Он приукрасил…
- Красота в глазах смотрящего… то есть, рисующего! – заспорила Марьяна. – И вообще, может ты рядом с ним меняешься…
- Не-не, эт у него крышечка поехала! – смущённо замотала головой Ленка. – Я совсем не романтик, ты ж знаешь. Ну ничо-о, я ему развею этот дым очарованья… Он ещё узнает!
Марьяна смотрела на талантливый рисунок и ничего не отвечала, улыбаясь.
- Ладно, дай сюда! – проворчала Галанцева, потянув свой портрет из её рук. – И давай уже собирайся… Через десять минут уже начнётся…
- Что начнётся?
- Сегодня внизу «Дарк лайт» играет, забыла, что ли? Уже три дня на вахте объява висит, комѐнда разрешила самолично... Типа предновогодняя туса. Лёшка мне с утра башню сносил, чтобы мы пришли их слушать! – она иронично выделила «мы». - И что без нас – не начнут-с…
Марьяна подавила досадный вздох: она предпочла бы весь вечер валяться в постели и слушать признание в любви от Маэстро…
Но, во-первых, обещано. А во-вторых… Девушка вспомнила его печальное: «Я репетировать не могу, потому что тебя не вижу…» - и ей чисто по-человечески стало жалко Аладдина. Вдохновила его, а теперь, можно сказать, «кинет» – если не придёт.
Марьяна подошла к зеркалу, достала карандаш для век, тени:
- А твой художник там будет? – как бы между делом спросила она, подводя веки.
- Так я и сказала! – проворчала вредным тоном Галанцева. – Ты от меня с Вольским сколько тихарилась? Вот то-то же… Помучайся теперь !
В последний момент Марьяна взяла в руки блеск для губ, открыла… и вдруг в голове вихрем пронеслось – сначала клетчатый фиолетовый платок в руке Вольского, с силой стирающий с её рта пахнущую клубникой субстанцию, а потом – его затяжной потрясающий поцелуй, обжигающий саднящие губы…
Её мгновенно бросило в жар, настолько ярки были воспоминания!
Блеск полетел в мусорное ведро, а Марьяна решительно повернулась к подруге:
- Я готова.
___________________________________________
*Алла Пугачёва — «Делу время, потехе час» (Single 1985).
142. Квартирник
- …Только не облажайся, как в прошлый раз, алкогольвица! – поддела Марьяну Ленка, идя вместе с ней по лестнице в комнату отдыха.
- Мне завтра Шопена сдать надо! – возмущённо сверкнула глазами девушка.
- Во-во… – прыснула подруга и тут же прищурилась: – Ха! А говорили, без нас не начнут…
Уже на подходе был слышен мощный кач – легализованная комендантом общежития «предновогодняя туса» не жалась на децибеллы.
Марьяна сразу пожалела, что пообещала прийти – подобного рода мероприятия давались ей с трудом, да и настроения не было совершенно. Она бы с большим удовольствием лежала и слушала песню Влада…
К дверям стайками стекался народ; и если парни были в более-менее обыкновенном виде, то девчонки словно соревновались друг с другом высотой начёса и чёлок-козырьков, агрессивностью макияжа и блеском леггинсов всех цветов радуги, походя друг на друга, словно вышли из одного инкубатора…
На шее у многих весело переливалась пушистая новогодняя мишура, и Марьяна вдруг осознала, что совсем скоро – Новый год!