Ей вдруг захотелось искренне во всём признаться!
- Гелла! – выдохнула девушка в этом порыве. – Я ведь честно – не знала! Что попаду на радио… Маэстро просто спросил – сможешь повторить? Ну, я и…
- Маэстро в своём репертуаре!...– ухмыльнулась Гелла и поставила перед ней ещё четверть стакана с вином. – Да и хрен с ним… Ещё дринькни…
Марьяна, на миг усовестившись, вновь задержала дыхание и выпила. «Я должна, должна её разговорить! Алкоголь развязывает языки…» - билась упорная мысль в её подсознании, пока певица, глядя на колеблющиеся огоньки свечек на полу, задумчиво продолжала отхлёбывать «из горла».
- И больше не забивай себе голову всякой фигнёй насчёт мести… - она весело улыбнулась, а потом серьёзно добавила: - Даже если бы я захотела… Ха! Влад бы первый меня в порошок стёр…
Пока Марьяна пыталась это осмыслить, в дверь забарабанили.
Гелла, лениво поднявшись, открыла замок.
- Ты скоро? – услышала Марьяна голос Дюши. – Народ ждёт…
- Ща иду, - коротко ответила певица и повернулась к Марьяне: - Не уходи, ромашка. Я через две песни вернусь…
Марьяна вяло кивнула и прикрыла глаза – казалось, на одну секунду! – но тут же почувствовала, как крепкие руки певицы трясут её за плечи, вытряхивая из уютной темноты и приглушённых битов хард-рока:
- Э-э, ромашка, ты чё-т прям ваще поплыла… на вот, похрусти дошираком! И сухарики тут ещё есть…
Марьяна попробовала погрызть китайскую прессованную лапшу «доширак», но она почему-то рассыпалась прямо в пальцах и летела мимо рта. Смеясь над собой, девушка зачерпнула горсть душистых сухариков и набила ими рот, ощущая приятную остроту и яркий ветчинный привкус. И зажмурилась от наслаждения, раскусывая хрустящую маслянистую массу.
- Ну, и как тебе работается с Маэстро? – Гелла выпустила колечко дыма, вприщур глядя на девушку и отхлёбывая из бутылки.
Марьяна ощутила в себе желание выплеснуть весь восторг, счастье, радость и все остальные чувства по отношению к Маэстро, но заметила её внимательный взгляд и вовремя прикусила язык – благо, рот был набит сухарями.
- Ой, - прошепелявила она с трудом. – Мне же нельзя острого…
- Уже запретил! – понимающе оскалилась Гелла, подливая «топорики» в её стакан.
- Угу…
- Это только начало! – усмехнулась певица. – Потом начнётся: то нельзя, это нельзя… Туда не ходи, сюда ходи, это не надевай, не опаздывай… Я ж в его ансамбле пела… Ты знаешь, что он штрафует за опоздания? Гад! – она длинно сплюнула в пепельницу и зло ухмыльнулась. – Ох, как нравилось мне его выбешивать! Так что советую смыться, пока не поздно!
- Я не могу… - пробормотала Марьяна, беря стакан. – Я же в этом… в республиканском юбилее участвую… Как финалистка конкурса. Меня поэтому к нему на вокал перевели… Он профи!
- Ну, тогда мои тебе соболезнования! – хмыкнула Гелла, чокнувшись бутылкой с её стаканом. – Я лично, только когда ушла от этого профи, – вздохнула по-настоящему! Так что – за сладкий вкус свободы! – провозгласила она, подняв почти пустую бутылку вина и допила её махом.
После острых сухариков Марьяна проглотила свой «четвертной», почти не чувствуя вкуса, и по инерции спросила:
- А… чего ушла-то? Из ансамбля…
- Да потому, что он заколебал указывать, как мне жить! – выдохнула Гелла с яростью и с раздражением откинула пустую бутылку.
- Он же голос тебе поставил…
- И чё? – Гелла агрессивно прищурилась. – Мне теперь жить по его правилам?
- Ну… Нафиг бухать-то на работе…
- Да б..дь, я в любом состоянии спою идеально! – вспылила Гелла, хватая ещё одну опустошённую наполовину бутылку. – Какое ему дело? Пришла – записалась красиво – ушла, остальное его – не касается! Ясно?!
- Ясно, – кивнула Марьяна, чуть не свалившись вперёд, и певица, хихикнув, подхватила её и помогла сесть более-менее ровно:
- Всё, ромашка, больше тебе наливать нельзя!
- …Неясно, то есть! – подняла на неё мутный взгляд девушка. – Это ж деньги…
- Срать я хотела на его деньги! – с наслаждением отчеканила Гелла. – Я сейчас в «Белых ночах» работаю, знаешь такой кабак?! Нет? А ты зайди.
- Платят?
- Да по кайфу! И жизни, мля, никто не учит! И выпивон там знаешь какой… на халяву! И мужики серьёзные ходят, между прочим…
- Ну слава богу, - вздохнула Марьяна. – А то меня прям совесть жрала, когда я услышала себя вместо тебя по радио…
- Хоть заплатил? – насмешливо спросила Гелла.
И Марьяна сквозь усмешку краем сознания почувствовала еле уловимое ревнивое напряжение в её голосе, и – совершенно инстинктивно – отрицательно мотнула головой.