- Гад! – коротко припечатала певица. – Требуй оплаты!
Мысли Марьяны окончательно спутались, а чувства смешались. Тут было и облегчение от того, что Гелла не держит на неё зла, и её отталкивающий цинизм, восхищение её голосом и негодование по поводу незрелого отношения к работе с Маэстро, и какая-то дурацкая радость от того, что взбалмошная певица окончательно подставила себя перед Владом своей любовью к возлияниям и расслаблениям... Поэтому единственное, что она смогла выдавить, было:
- Н-не могу…
- Эх, ромашка! – горько улыбнулась Гелла. – На таких наивных и ездят… Как споёшь этот свой юбилей, вали от него нафиг! – посоветовала она сочувственно.
Марьяне бы кивнуть ещё раз и вырубиться, что называется, «носом в подушку». Но её замутнённое алкоголем сознание перестало делать разницу между притворством и реальностью, и восприняло «добрый совет» чуть ли не как предстоящую неизбежность.
И внезапно две крупные слезинки синхронно вытекли из глаз девушки:
- Не могу!
- Пф-ф! Это ещё почему?
Отерев ладонями щёки, Марьяна посмотрела на Геллу и внезапно выдала:
- Я люблю его…
144. Разговор с Геллой - продолжение
- Любишь? Серьёзно? Вот прям… любишь? – Гелла картинно отвела руку, а потом с чувством ударила себя кулаком в грудь.
Марьяна пьяно кивнула, соображая, навредила она Маэстро или только себе, или нет. Потом с досадой спросила себя: зачем она вообще это ляпнула? Но отступать было поздно, и она обречённо подтвердила:
- Люблю…
- Ещё одна…– закатила глаза Гелла, отпивая из горлышка бутылки. – Да ни фига! Ты тупо, как и все, повелась на его имидж! Понятно? Глазищами своими как вопьётся, так и млеешь, небось! Только это всё, знаешь ли, спецэффекты для дурочек…
- …Больше жизни…
- Ох..ть! – пожала плечами Гелла, с жалостью глядя на девушку.
Марьяна только вздохнула – так, что разъехались и сошлись вновь лопатки под джемпером, потом безропотно приняла от неё ещё стакан с плескавшимся в нём пойлом.
- Вот и тебя угораздило… – Гелла вновь отпила из бутылки и смачно отрыгнула. –Все бабы-дуры на его харизму ведутся, бля, а он тупо пользуется этим!
- Ты тоже… повелась, да? – шмыгнула носом Марьяна.
- Естесссна! – хохотнула та, дрыгнув ногой. – Только быстро поняла, что ни фига мне не светит!
- Почему? – пьяно икнула девушка.
- Да потому что Вольский – пень бесчувственный! – разъяснила Гелла. – Сугроб ходячий!
- Он – не сугроб!! – воскликнула Марьяна, а при воспоминания о его умелых, страстных и нежных поцелуях её сердце сладко толкнулось.
- Да? – иронично хмыкнула певица и вдруг подалась вперёд, заглянув ей в лицо. – А ты откуда знаешь? – посмотрела она на неё в упор с настороженным интересом.
«Ещё никогда Штирлиц не был так близок к провалу». Но инстинкт самосохранения, а может, инстинкт защиты любви – сработал, и девушка прикусила язык, барахтаясь в собственных чувствах, не зная, что ответить.
Гелла продолжала выжидательно смотреть ей в глаза.
Ответ нашёлся сам собой:
- У него такая музыка… - выдохнула Марьяна беспомощно.
- Какая? – насмешливо спросила Гелла, расслабляясь.
- Он гений…
- Н-да? – она пренебрежительно цокнула языком и иронично улыбнулась. – Видимо, не доросла я до его музыки… Я вообще сначала думала, что он гомик! – доверительно хихикнула она. – Это потом увидела, что нет… Да и пофиг. Слава богу, вовремя смылась!
- Почему? – с трудом проговорила девушка, чувствуя, что её подташнивает.
- Почему смылась? Свободу люблю! – улыбнулась она, сверкнув в полутьме своей голливудской улыбкой. – Евонные диктаторские замашки – б-бесят, даже не представляешь как!
Гелла разлила остатки то ли вина, то ли портвейна в стаканы:
- За любовь, ромашка. За твою трагическую, безраздельную, безответную, мать её, любовь! – она впихнула стакан в её вялую ладошку и энергично чокнулась с ней, слегка расплескав пахнущую каким-то лекарством жидкость.
Этот безапеляционный тост внезапно разозлил Марьяну до чёртиков. Девушка сжала стакан – так ей хотелось сбить эту пьяную спесь и дурацкую самоуверенность певицы:
- А ты не слишком категорична, насчёт безответной-то любви? – зло процедила она, отставляя стакан на пол.
Гелла выпила и, забывшись, вытерла ладонью рот, размазав по щеке чёрную помаду. Поморщилась с досадой.
Вывернула рукав, вытерла об него остатки помады до конца, потом достала из кармана чёрный флакон, взяла жестяную банку, выкрутила блестящий столбик помады, и, глядя в отражение, принялась неторопливо водить ею по губам.