Марьяне этот Лёня, если честно, тоже слегка нравился. Он появился в ДК года три назад, выпускник культпросвета, и сразу стал вторым конферансье – рослый, широкоплечий, с фигурой атлета, волнистыми кудрями до плеч и «сценичным» лицом – крупные зелёные глаза, крупный рот с яркими губами, аккуратный прямой нос, - он умел раскрутить зрителя на эмоции и оставался бесконечно галантен с женским полом – от трёхлетних прелестниц из танцевального ансамбля «Горошинки» и до пожилой гардеробщицы, которую все звали «баб Зина» - старушка уже и сама забыла, сколько ей лет, но при виде Лёни таяла, как мороженое в июне. Да что там, все таяли.
И Лёня прекрасно знал, как действует его обаяние…
- Пятиминутная готовность! – донеслось негромко по внутренней рации, помреж* снял трубку и подтвердил: «Пятиминутная готовность!» - потом повернул голову к артистам и зычно прогудел в глубину сцены:
- Через пять минут начинаем!!
Все заволновались («Пять минут! Пять минут!..»), Марьяна помимо воли прикусила губу, ей казалось – даже закрытый тёмно-красный занавес, отделяющий их от зрительного зала, торжественно вздохнул – по нему прошла волна. Сквозь него доносился ровный гул – это рассаживались в зале зрители…
Волновались все, кроме Наташки, которая хихикала вместе с Лёней, заглядывая в его папку конферансье. Марьяна даже отчасти завидовала Лукошниковой – вот же вертихвостка, и не смущает её ни разница в почти десять лет, ни толпа вокруг – кайфует себе, стреляет глазками и… как у неё это получается?! Куда уж с ней соперничать…
Поэтому она молча рассматривала яркие декорации, размещённые на сцене – силуэт сказочного средневекового замка, ажурная карета, и цветочная арка по центру, из которой должны были выходить конкурсанты на «Золушкин Бал»…
И тут внезапно грянули торжественные фанфары, вспыхнули и залили цветным светом сцену верхние софиты, одновременно пошёл в стороны занавес. Конкурсанты отхлынули в глубину кулис – артиста из-за кулис видно быть не должно – и это строгое правило касалось всех – и начинашек-дебютантов, и заслуженных артистов с огромным стажем, и каждый уважающий себя артист придерживался этики поведения на сцене.
Вместе с фанфарами прыгнули сердца детей за кулисами, руководителей, сидящих в зале родителей… НАЧАЛОСЬ!!
Ведущий Лёня расцвёл ослепительнейшей улыбкой и шагнул из кулис на сцену, включив радиомикрофон:
- Добрый день!...
Наташка подскочила и схватила Марьяну за руку:
- Всё, я сейчас умру! Успокой меня!!
Марьяна молча схватилась за подружку второй рукой, и они притиснулись друг к дружке, сжатые со всех сторон другими участниками конкурса. Марьяна смотрела вверх, на цветные прожектора, рядами висящие на софитных фермах, вдыхала неповторимый запах закулисья – и чувствовала, как её сердце переполняется этим волнующим, упоительным чувством, которому она даже слова не могла подобрать. Хотя нет, могла: счастье…
-…И мы приветствуем наше замечательное, великолепное, авторитетное жюри! – вернул вокалистку в реальность ликующий голос Лёни.
Её руки аж вспотели, и она прижала их к корсету, обняв себя, вслушиваясь в аплодисменты – тысячеместный зал Дворца Культуры был набит битком! – одновременно чувствуя, как ей в оголённое плечо дышит подружка.
- …Заслуженный работник культуры, народный артист Республики – певец Николай Гончаров!
Зал громко зааплодировал: певец, которого все знали и любили, видимо, встал и поклонился. Наташка подпрыгнула рядом с Марьяной и вцепилась в неё:
- Я ж говорила, говорила, что он будет в жюри! – твердила она зачем-то.
- Ой, ну тебя! – ввернула её любимую фразочку Марьяна. – Не мешай!
- Доцент кафедры эстрадного вокала… Нино Джунашвили!
Зал захлопал ещё громче.
Её имя было незнакомым, видимо, тоже из столицы, - и наверняка самая строгая из судей: доцент! Кафедры! Эстрадного вокала!! – Марьяна вновь куснула губу от волнения, забыв про помаду.
Наташка, отцепившись от Марьяны , нервно обмахивалась верхней юбкой своего бриллиантового платья, ловя завистливые взгляды участник, которые были менее ярко одеты. Да, её платье реально «било по глазам»…
- Стой спокойно, от тебя блёстки летят во все стороны! – шёпотом одёрнула подружку Марьяна. Наташка посмотрела на неё широко открытыми глазами и, бросив сияющий краешек, нервно скрестила руки на груди.