- Ну наконец-то, - облегчённо выдохнул Влад, сразу изменив тон. – Привет, моя девочка… Как отдохнула?
Марьяна опешила, покосившись на кухню, но там уже началась спасительная, благословенная, стопятьсот какая-то по счёту, - серия «Богатые тоже плачут», - и мама с бабушкой зачарованно уставились в экран, потеряв связь с миром.
- Хорошо… - шепнула она. – Но как ты…
- Ну я же слышу, когда включена громкая связь… – бархатный, улыбчивый голос Маэстро обволакивал и волновал. – …И вообще всё слышу, Марьяна. Голос, например, моментально выдаёт чувства и настроение, особенно твой. Ты сейчас расстроена.
- Ну… есть немного, - хмуро признала девушка. – Что за встреча… при маме? Зачем ты её позвал?
Он коротко рассмеялся, а потом мягко, но внушительно проговорил:
- Марьяна, я тебя пригласил не на встречу, а на репетицию… Уясни себе это, пожалуйста.
- Понятно, Влад Евгеньевич, - голос Марьяны уязвлённо дрогнул.
- …не сердись, девочка, встреча будет, я безумно хочу тебя видеть! – ласково прошептал Влад, и девушка закрыла глаза, чувствуя, как к щекам приливает жар.
- Тебе необходимо приехать ко мне на студию. Ты же забыла свои распевки в комнате, в общежитии. Не ожидал от вас, Романова! – шутливо пожурил он её.
- Я?.. Забыла?.. – хлопнула ресницами Марьяна.
- Конечно. Проверь сумку.
Тут до неё дошло, и она радостно выдохнула в трубку:
- Блин, точно! Совершенно забыла!
- Поэтому записывай адрес, через два часа тебя жду! – деловым тоном проговорил Вольский, потом, помолчав секунду, вновь выдохнул, окутывая её тёплым шёпотом: - Нет, даже через час, бесценная тайна моя…
150. Счёт на секунды
Враньё с «забытой кассетой» распевок прошло как по нотам – Марьяна быстренько обрисовала ситуацию в спины маме и бабушке, которые смотрели «Богатые тоже плачут» и лишь синхронно покивали – лишь бы им не мешали смотреть любимую теленовеллу, которая побивала все возможные рейтинги эфира и ввергала в гипнотическое оцепенение деяносто процентов населения; во время показа сериала даже преступность по стране снижалась практически до нуля…
Торопливо дожевав блинчики, запив их полуостывшим чаем, девушка радостно заметалась по квартире: сначала – к окну (градусник показывал минус тридцать), потом – к телефонной книге (посмотреть номер такси), потом – к часам в комнате (времени оставалось всё меньше!), потом – к трёхстворчатому трюмо…
Глянув на себя в зеркало, Марьяна обречённо закатила глаза и побежала к холодильнику – доставать сметану. За пару минут она сделала «волшебную» экспресс-маску, подчерпнутую в «Спид-Инфо» - из сметаны, молотого геркулеса и капли подсолнечного масла, и с измазанной физиономией понеслась к шкафчику с одеждой.
Что же надеть?!
Она критически осмотрела немудрёный гардероб и впервые в жизни страстно захотела в магазин. Даже в несколько. Даже во все магазины города!! Всё ей казалось слишком простеньким, недостаточно эффектным и ярким.
Теперь она наконец поняла весь этот «бабский» ажиотаж вокруг «тряпок»! Теперь она знала, что это такое – восхищённый взгляд любимого мужчины…
…Но что же надеть?!
Она нерешительно взяла в руки тёмно-зелёную гипюровую кофточку с расклешёнными рукавами и, приложив к груди, повернулась к зеркалу. Ажурный гипюр был совсем прозрачным – это было чертовски соблазнительно. Но…
Под такую кофточку нужно шикарное бельё, а его пока в наличии не было… Шикарное! И обязательно зверски дорогое. Все журналы, фильмы и подруги в унисон твердили, что красивое бельё – это первейший способ очаровать мужчину и поразить в самое сердце. А «очаровать и поражать» Марьяна теперь хотела всей женской сутью, которая, как выяснилось, находилась в каком-то анабиозе до появления в её жизни Вольского…
«Будет!» – уверенно решила Марьяна, и её радостная физиономия, измазанная белёсой разжёванной кашей, коварно поиграла бровями из зеркала.
Она забраковала тёмно-зелёный ажур ещё и по другой причине – он обтягивал её так же, как ту «оперную змеюку» Фонташ. Ещё не хватало быть на неё похожей!
Остановив выбор на чёрных джинсах-«варёнках» и модном тёмно-синем пуловере с рукавом «летучая мышь», на котором космически переливались затейливо переплетённые тонкие синие и пепельно-розоватые люрексовые полоски, девушка побежала смывать с лица начавшую застывать маску, щедро усеивая ошмётками размокших хлопьев зеркало и раковину – но очищать это безобразие было некогда.