Влад со смехом обнял её за плечи:
- И ты разберёшься со временем. Они называются фейдеры и потенциометры. Ползунки – фейдеры, крутилки – потенциометры…
Марьяна только качала головой в безмолвном восторге.
- Посмотри-ка сюда, - развернул девушку за плечи Вольский, и она ахнула.
Перед ней таинственно поблёскивал большой, чёрный…
- …синтезатор?! – простонала она, жадно пожирая глазами мануал под рядами кнопок и дисплеев. – Таких я не видела ни в одном магазине…
- И не увидишь, девочка. Это РМС. Рабочая Музыкальная Станция «Энсоник». Предназначенная специально для композиторов. Ограниченная серия, таких больше не производят…
Марьяна, затаив дыхание, нежно провела пальцами по чёрной панели, на которой серебрилась надпись: «Ensoniq» , и вскинула взгляд на Влада:
- А можно?.. – робко спросила она.
И восторженно прикусила нижнюю губу, глядя, как Маэстро точными, привычными движениями включает для неё этот волшебный инструмент, пододвигает стул и педаль к нему.
- На чём будешь играть? – услужливо спросил он, лукаво глядя на неё. – На каком инструменте? Виолончель, скрипка, орга̀н? Или может быть, гавайская гитара? Арфа?..
Марьяна растерянно хлопнула ресницами, а Влад, коротко рассмеявшись, махнув рукой:
- Подожди! Я знаю, что тебе точно понравится… - и правой рукой быстро пробежал по кнопкам, набрав одному ему известный код. Марьяна только успела прочесть высветившееся на дисплее: «Mist».
- Вперёд! – подмигнул он, садясь рядом.
Задержав дыхание, Марьяна опустила руки на клавиши, взяв ре-мажорное трезвучие в двух основных октавах – и словно хор неземных голосов возник в пространстве! – и в следующую секунду Влад тронул основную ноту внизу, и тёплые басовые обертона поддержали и обогатили и без того фантастическое звучание, от мощи которого слегка задрожал воздух в комнате…
Она закрыла глаза, вслушиваясь в бесконечно звучащий аккорд любимой тональности, переживая невообразимое наслаждение – звук неуловимо изменялся с удержанием рук на клавишах…
- Смелее, девочка! – раздался рядом ободряющий шёпот Маэстро.
Марьяна перевела руки на следующий аккорд – и вновь впала в транс от звучания.
Потом она взяла ещё аккорд, и ещё… Это были самые простые гармонические функции, но благодаря фантастическим звукам получалась настоящая мистерия!
Словно зачарованная, парящая где-то среди звёзд в неземном звучании, Марьяна играла, не в силах остановиться, не замечая внимательного взгляда сидящего рядом и неотрывно наблюдающего за ней Вольского…
И отдёрнула руки от клавиш только, когда услышала лёгкий скрип стула – Маэстро поднялся на ноги.
- Что это за вещь ты играла? – кивнул он на клавиатуру «Энсоника», вытаскивая из кармана сигаретную пачку. – Чьё произведение?
- Это не произведение… - смущённо пожала плечами девушка, влюблённо глядя на волшебника, стоящего перед ней. – Это я прямо сейчас…
Изящная зелёненькая зажигалочка упала на пол.
- В смысле – «сейчас»? – иронично, как ей показалось, проговорил Вольский, поднимая зажигалку с пола и медленно выпрямляясь. – Ты хочешь сказать, что это была импровизация?
- Угу, - выдавила Марьяна, краснея от волнения: вдруг её «импровизация» для профессионального композитора показалась слишком примитивной?! Она же брала самые простые аккорды, иногда, правда, разбавляя их хроматическими модуляциями для разнообразия…
Некоторое время Вольский молчал, поигрывая сигаретной пачкой, задумчиво глядя на неё. Выражение его лица было ей непонятным…
Марьяна отчаянно решила: ну и пусть, если даже её «музыка на ходу» показалась ему дурацкой, но такого случая может быть, больше и не представится! – и, набравшись смелости, вымолвила:
- А можно… ещё?
- Конечно! – Вольский торопливо подошёл и набрал на «музыкальной станции» какую-то сложную комбинацию.
Потом присел около неё на корточки:
- Ты можешь играть, сколько захочешь! – самым серьёзным тоном произнёс он и тихо улыбнулся, видя её благодарно-восторженный взгляд.
Девушка склонилась над «Энсоником» и… вновь забыла обо всём на свете.
Теперь краски звучания менялись во время игры сами собой – в неземные звуки то словно добавлялись искристые хрусталики, то словно налетал ветер, то пели пески в остывающей от палящего солнца пустыне, то голоса звёзд тянулись из самого сердца вселенной…
Она не видела озадаченного, изумлённого, недоверчивого, и в то же время по-деловому внимательного взгляда Вольского.