Чёрт! Это совсем не то, чего хотела добиться Марьяна!
Стянув с головы наушники и мысленно обругав себя балдой, она чуть не со слезами положила их на подставку и печально открыла дверь тон-камеры.
И едва не столкнулась с Владом.
Заложив руки за спину, Вольский иронично смотрел на неё сверху:
- Ты правда решила, что я ничего не пойму?
.
Марьяна мгновенно побагровела до корней волос и опустила глаза: он разгадал её уловку! Боже мой, какая же она наивная… Нашла кому «саботаж» устраивать…
- …Ты думаешь, я поверю, что вокалистка может внезапно потерять слух и память на стопроцентно отрепетированной песне? – его спокойный голос, кажется, заставлял смутиться ещё больше.
Сгорающая от неловкости девушка не видела, как мужчина покусывает себе нижнюю губу, сдерживая улыбку.
Справившись с эмоциями, Вольский уверенно взял её за подбородок и, заставив поднять взгляд, медленно заговорил:
- На будущее, Марьяна… Запомни правило... Что бы между нами ни происходило, музыка – превыше всего! Она – Альфа и Омега, начало и конец… *
…Несомненно, он рисовался перед наивной, внимающей ему девочкой, желая усилить впечатление, внедрить в её сознание важную установку, которая правила всей его жизнью. Осознавал или нет он это на тот момент ? – она не знала.
Но его слова оказались пророческими. А может быть, их сделало пророческими её сознание, неистово боготворившее его гений.
Так или иначе, Музыка – это первое, что случилось с ними.
И Она же – стала последним из того, что между ними произошло…
…Его палец едва уловимо поглаживал подбородок девушки, она кивала, не сводя с мужчины широко открытых глаз, а он приблизил своё лицо в упор:
- Нам с тобой вместе работать. Ты ведь хочешь этого?
Она лишь прерывисто вздохнула, неотрывно глядя в его глаза.
- Тогда… - Маэстро помедлил. – Постарайся впредь не смешивать профессиональное и личное… - серьёзность внезапно покинула его, и он с горькой усмешкой выдавил: - Достаточно уже одного такого… идиота.
- Кого? – бессознательно прошелестела Марьяна, глядя, как ходят его желваки, чувствуя, как тонет в его неуловимо изменившемся почти чёрном из-за расширившихся зрачков взгляде…
Уголок его рта нервно дрогнул:
- Меня.
___________________
* Маэстро пользует цитату из Библии (Откр. 1:8) – «Я есть Альфа и Омега, начало и конец, говорит Господь, Который есть и был и грядет, Вседержитель.»
154. Наедине
То, что происходило дальше, она вспоминала с дрожью, стыдом и наслаждением.
Его руки, рывком притянувшие её себе, проникли под под пуловер и властно заскользили по её спине, плечам, животу – очерчивая, сдавливая, запоминая каждый её изгиб; жадные, лихорадочные поцелуи, прерывающие дыхание – обжигающие и восхитительные…
В какую-то секунду её сознание вспыхнуло с каким-то треском – как сухая трава на огне, и вдруг не осталось места ни стеснению, ни благоговению перед Маэстро, остались только Он и Она, мужчина и женщина – словно одни на планете…
В сознании быстро раскручивалась какая-то мощная пружина, остановить которую было невозможно, да и неправильно… Это был восторг, желание растворяться – только в нём, дарить себя – только ему, и длить, длить бесконечно этот волшебный миг!
В какой-то момент она буквально повисла у него в руках – ослабли ноги – испуганное «Влад!» вырвалось у неё; Марьяна, рывком вцепилась в его свитер, чуть не порвав его и разозлившись на себя, а он моментально подхватил её на руки и, развернувшись, тут же опустил на студийный диванчик, продолжая целовать, вжимая её в потрескавшийся, скрипучий кожзам, накрывая своим телом и безумно приятным запахом.
А его губы и язык творили неописуемые вещи…
И наконец, прикосновения мужчины перешли грань, к которой она была не готова – его тёплая рука с её живота скользнула ниже, а пальцы крепко сжали бедро…
Марьяна схватила его за запястье, пытаясь удержать, но прикосновения становились всё более настойчивыми, и она запаниковала, испугавшись, что если он сейчас не остановится, то…
- Подожди! – выдохнула девушка, улучив передышку между поцелуями и уперевшись ладонью ему в грудь. – Как… ты… это делаешь?!
- Что?.. – переспросил он на автопилоте, тяжело дыша.
Его лицо находилось вплотную, смотрящие в упор глаза отливали чёрным бархатом, и этот изменившийся взгляд сам по себе пьянил и гипнотизировал.
- Как ты так целуешься? – выдохнула Марьяна, пытаясь улыбнуться и совладать с бешено колотящимся сердцем. – Ты просто… башню сносишь!