А Лёня продолжал по восходящей:
- …Лауреат многочисленных конкурсов, преподаватель эстрадного вокала. Музыкант, композитор, аранжировщик – Влад Вольский!
- Я его сегодня вживую видела у Басмановой, она ему причесон делала! – проорала Марьяне в ухо Наташка. – Красивый дядька, хоть и старый!
Вольский был у горожан на слуху – без него не обходился ни один большой концерт, где он (точнее, его имя) то и дело представлялся ведущими, как автор музыки и аранжировщик. Но вживую Марьяна ещё с ним не сталкивалась и позавидовала Наташке – вечно эта проныра везде успевает!
- Автограф не взяла? – хмыкнула она, подавляя в себе зависть.
- Не решилась, - замотала она кудряшками. – Зато поулыбалась ему, и он мне тоже, во! – она гордо вздёрнула курносый носик, словно это было величашее достижение.
И в этот момент Лёня, перекрывая зал, интригующим тоном начал:
- …Иииии… наш главный гость! Телеведущий, композитор, шоумэн, настоящий человек праздник – Алан Ки-и-иль, город Москва!!! – последние слова ведущий уже буквально проревел в микрофон.
Зал взорвался овациями, зааплодировали даже стоящие за кулисами артисты. Ах, как жаль, что нельзя было хоть одним глазком выглянуть из-за кулис! – этика сценического поведения была вбита в вокалисток вместе с дисциплиной.
- Бли-и-ин, как я хочу его увидеть! – проскулила Наташка, нервно сцепив ладошки перед грудью. – Он такой… такой крутой!! А я так боюсь! Боже, я щас умру!..
Овации всё не смолкали, видимо, Алан Килль продолжал кланяться со своего судейского места в зале, давая себя рассмотреть всем получше.
- Марьяш, ну как ты это делаешь?! – подруга схватила её за руку.
- Что? – вздрогнула девушка.
- Ну как ты можешь не волноваться?! – проговорила Наташка, трясясь всеми блёстками.
Марьяна очень волновалась. Только, в отличие от подруги, её стопорило! Тело и лицо каменело, и внешне она казалась непрошибаемо спокойной, в то время, как внутри всё обмирало от страха…
- Погоди! - Марьяна выдернула руку. – Что-то происходит!
Овации ещёё больше усилились, люди буквально не щадили ладоней, а потом вдруг вновь зазвучали фанфары… И в следующий миг мимо них прошёл сам Алан Килль!
Он поднялся на сцену для приветственного слова – Лёня коротким изящным жестом протянул ему микрофон. Поднял руку – аплодисменты начали стихать.
- Я безмерно счастлив находиться на этой сцене! – заговорил Килль хорошо знакомым «телевизионным» голосом.
Девочки неотрывно смотрели из кулис –всего в нескольких метрах от них стояла суперзвезда! Сам Алан Килль!!
- А оно такой… маленький! – вдруг фыркнула Наташка. – По телевизору он казался выше… и больше! И толще…
Марьяна рассеянно кивнула. В реальности Килль был довольно худ, невысок, и, она бы даже сказала – тщедушен. Девушка с улыбкой посмотрела на подругу:
- Чё, передумала влюбляться? – поддела она её, пихнув в бок локтем.
- Ха! Он же старый! – сморщила носик Наташка.
- Чё, дура совсем? – встряла стоявшая близко к ним Ленка Кузнецова, солистка взрослой вокальной студии «Алые паруса». – Да ему тридцать пять только!
- Ну я и говорю: старпёр! – с «высоты» своих шестнадцати Наташка была свято уверена, что люди после тридцати – это почти пенсионеры.
- Он не старпёр, а ты – дура! – припечатала Кузнецова и повернулась к сцене.
- Сама ты… дура! – показала ей язык Наташка и презрительно добавила: - Влюблённая! – и повернулась к Марьяне, ища поддержки.
Марьяна рядом тряслась от сдерживаемого смеха.
- Не, ну он реально дрыщ! – пожала плечами Наташка, но тут же сама расплылась во влюблённой улыбке. – Но какой милы-ы-ый….
Марьяна жадно смотрела на одного из самых известных людей страны, упиваясь близостью звезды и яркостью момента.
Может, Килль и был невысок, но его харизма просто зашкаливала, доводя зал до исступления. Он говорил обычные вещи, которые говорят в таких случаях: давал напутствия конкурсантам, желал удачи и победы. Но паузы в нужных местах, улыбки, изящные жесты… И как у людей в зале ладони ещё не отвалились?!
На миг Марьяна вдруг ярко представила, как она проходит в финал и идёт по сцене к нему за наградой, и Алан Килль пожимает ей руку, и камеры снимают их, а зал…
Зал вновь взорвался очередным шквалом аплодисментов, и Марьяна очнулась от своих грёз, потому что в этот миг Наташка снова вцепилась в неё, словно клещами, и завопила восторженно ей в ухо: