- Потому, что ты – гений! – сверкнула глазами девушка. – Поэтому ты – сотрудник Северпрома!
Он устало вздохнул:
- Рядовой сотрудник, Марьяна. Я – не нефтяник, не газовик, даже не мастер буровых установок… Этим людям на самом деле по барабану моё творчество и титулы, даже при наличии у меня мировых званий… Я для них всего лишь музыкант, а точнее… музыкальный оформитель их мероприятий. – чётко выговорил он и выпустил долгую струю дыма в начинающиеся сумерки. – Да, лучший; ведь они привыкли брать лучшее…
Девушка молчала, внимательно смотря на него.
- Я хочу, чтобы ты осознавала, Марьяна. Влад Вольский – придворный музыкант Северпрома, девочка… - эта его фраза прозвучала с такой горькой иронией, что у Марьяны на мгновение сжалось сердце.
- …Но я принимаю их условия игры, потому что мне это тоже выгодно. Отказываться от сотрудничества с ними – обрекать себя на нищету. На сегодняшний момент таких финансовых и технических возможностей больше нет нигде! Ради этого стоит потерпеть выпендрёж старушки Гнитько… - подмигнул он. – Не реагируй так на неё. На самом деле она неплохая тётка, старой закалки. Хоть и противная. Понимаешь?
Он стрельнул окурком в окно и повернулся к ней.
- Понимаю, - кивнула девушка, с обожанием глядя на своего кумира.
- Хм… И что же ты понимаешь? – улыбнулся он, шагнув к ней и запустив ладони в каскад её вьющихся волос.
- Всё… - выдохнула Марьяна, впадая в блаженный транс.
- Что – «всё»? – чуткие пальцы мягко массировали ей голову.
- Ты такой классный, Влад… - девушка с трудом собирала слова во фразы, да что там, она стояла с трудом на нетвёрдых ногах! – Ты… настолько благородный… что оправдываешь даже эту… свою начальницу…
- Н-да. Сокрушил пьедестал, называется…
- Что?...
- Ничего, моя маленькая… Всё хорошо…
.
156. Наташка
Когда Марьяна тихонько вышла из «потайной» двери Северпрома на улицу – в предсумеречный, гаснущий день, - то вначале оцепенела на пороге, вдыхая свежий морозный воздух. Неужели прошло всего два-три часа?
Её душа горела от счастья, как букет бенгальских огней!
Девушка окинула изумлённым взглядом Центральную площадь с огромными ледяными фигурами Деда Мороза и Снегурочки, горки с катающейся ребятнёй, притулившийся с краю дороги ёлочный базар…
Неужели весь остальной мир продолжает жить своей обычной, будничной жизнью? Это невозможно!
Но декабрьское небо уже явственно теряло дневной ультрамарин, плавно перетекая в мягкий оттенок персидского индиго, прохожие торопливо сновали по скрипучему снегу в разных направлениях, на остановке несколько человек пытались догнать отъезжающий автобус, а вдалеке призывно сияли вывесками недавно открывшиеся «Видеосалон» и «Интернет-кафе». Мир продолжал жить, как ни в чём не бывало!
И хотя Влад, помогая ей застегнуть шубу и по-отечески заботливо закутывая её шею шарфиком, настаивал на том, чтобы «его вокалистка» непременно ехала домой на такси, а не шла «по холоду», Марьяна не могла отказать себе в удовольствии пройтись по родному городу, по которому она уже успела соскучиться – и бодро зашагала по утрамбованному снежку.
Её состояние было смятенно-счастливым.
Она словно только что побывала в параллельном мире, в иной вселенной! – и вновь шагнула в обычную реальность, и от осознания этого у неё в животе словно перекатывался тёплый пушистый шар. Девушка шла по тысячу раз хоженым с детства улицам, наизусть обходя каждую выбоинку или кочку – а душа жила тем, что только что произошло, и на её лице светилась мечтательно-загадочная улыбка.
Это на самом деле происходило только что?!
Студия звукозаписи, Северпром, харизматичный Вольский – внимательно-сдержанный, в наушниках, то гипнотизирующий своим взглядом, исполненным тёмного огня, то бесстрастно-формальный, терпеливо взирающий на железобетонную начальницу…
При мысли о Гнитько Марьяна передёрнула плечами. Высокомерное отношение этой дамы к Маэстро настолько контрастировало со всеобщим восхищением и уважением всех остальных, что вызывало у влюблённой Марьяны гнев на грани ненависти. Никто не смеет вести себя так – с Ним!!
А она почему-то смела. Какая-то железная леди, непрошибаемая и бесчувственная! Всего несколько минут была в студии, но, несмотря на её подчёркнуто вежливую манеру разговаривать, гнусное впечатление осталось сразу и навсегда.
Гнитько не просто мерзкая, она ещё и крайне тупая дама, раз не видит, что перед ней – великий музыкант! – думала возмущённо девушка, непроизвольно сжимая в карманах кулачки. Сразу видно: бюрократка, формалистка, которая живёт неотступно от правил и предписаний. В советской своей юности она наверняка была комсомолкой-активисткой-отличницей, или вообще парторгом!