Правильно Влад говорит, у подобных людей мозг работает иначе, они, не написавшие ни строчки, ни ноты, просто сев «на газовую трубу», считают себя королями мира, а всех остальных – вторым сортом.
А Влад… Марьяна томно вздохнула, наполнив лёгкие свежестью морозного воздуха и едва не закашлявшись. Влад ни одним движением мускула не выдал, какая она неприятная особа.
Безупречный! Одно слово – Маэстро…
При этой мысли её душа начала таять. Несмотря на их взаимные чувства, на уже довольно тесные близкие отношения – прикосновения, поцелуи – Марьяна ни на миг не забывала, с кем имеет дело – и от этого у неё ещё больше срывало крышу.
Надо обязательно узнать, что такое «амбушюр»…
- Романова-а-а!! – раздался радостный взвизг, и Марьяна резко обернулась.
От большой компании у подъезда, в которой преобладали парни в косухах и тонких спортивных шапках на бритых макушках, отделилась яркая девица в коротенькой приталенной шубке и джинсовой мини-юбке с белыми оборками, и, раскрыв руки, неуклюже понеслась на Марьяну, с трудом выдёргивая из снега высокие шпильки тоненьких узких сапожек и не прекращая визжать.
Пару секунд девушка всматривалась в девицу, потом изумлённо ахнула и радостно прыгнула вперёд с не менее ликующим визгом:
- Лукошникова-а-а!!
Хохоча, они рухнули в ближайший сугроб, тиская друг дружку.
- Ты сегодня приехала что ли? Вот коза, даже не позвонила мне! А впрочем, меня дома не было с утра, так что фиг бы ты дозвонилась! – зачастила Наташка. – Да и матушка вечно на телефоне висит, клиентов домой заманивает! Она сейчас серебром увлеклась, глянь! – и затрясла у неё перед носом рукой, усеянной разномастными колечками.
- Наташка-а, какая ты!.. – простонала Марьяна, разглядывая её попугайский макияж и тёмные полосы румян от висков к скулам. – Я бы тебя ваще не узнала! Прям мадама из Амстердама!
Свои курчавые чёрные волосы, бившиеся у лопаток, Лукошникова подняла в высокую «пальму», закрепив кучей неоновых резинок, а отрощенную чёлку начесала и поставила набок, залив лаком и превратив в классический модный «козырёк».
Тряхнув затейливыми пластиковыми серьгами из ярко-красных колечек, Наташка улыбнулась во всю ширь, обдавая подругу приторным дыханием малиновой жвачки:
- Чё, кайфово, да? У бати на работе вагон «гуманитарки» с Германии пришёл*, столько фирменных шмоток я в жизни не видала! Оттуда и прикид, и «жёва»! Юбка «ламбада», я когда увидела – чуть в обморок не свалилась!
- Блин, без шапки в такую холодину – не боишься ангину заработать? – тревожно смотрела на неё Марьяна, потом с ужасом уставилась на её практически голые коленки, обтянутые бирюзовыми лосинами с блестящей лайкрой, на которых таял снег. – Ты сбрендила?! Какого чёрта?!
- Такого, блин! – чавкая жвачкой, Наташка таинственно улыбнулась, показывая глазами в сторону компании. – Чё я, как деревня, в «дутышах» и рейтузах ходить буду, что ли, когда у меня там парень, тако-о-ой… - она томно взмахнула крашеными ресничками и застенчиво прибавила: - Всё серьёзно… я думаю.
- Застудишь себе всё, дура!
Наташка захохотала:
- Ой, Мась, кончай нудить! Я и так перед матушкой пионерку изображаю, а тут ты ещё…
- Пионерку? Чё, до сих пор в подъезде переодеваешься? – фыркнула Марьяна.
- Ну… - она кокетливо взмахнула ресницами и промурлыкала: – Когда в подъезде, когда в машинке… У моего Антохи, между прочим, «девятка»! Знаешь, как прикольно? Я вас потом познакомлю…
- С «девяткой»? – фыркнула Марьяна.
- С Антохой! – захихикала Наташка и завозилась, чтобы встать. – Бля, жопа окоченела совсем!
Они поднялись, отряхиваясь от снега, разглядывая друг друга.
- …Натаха, ты там где потерялась?! – заорали ей от подъезда.
- Ща! – Лукошникова торопливо поднялась на высоченные шпильки, и встала, с трудом удерживая равновесие:
- Мы щас в видеосалон, на ужастик идём! Хочешь с нами?
Марьяна с улыбкой покачала головой:
- Не, мне ещё кефира купить…
Не рассказывать же ей про вечернюю репетицию во Дворце Культуры!
- Короче, тогда завтра на концерте увидимся! Ой, прости… - виновато осеклась Наташка и кашлянула. – Ты ведь, наверное, не придёшь на Новогодний концерт, да? – и шмыгнула покрасневшим носом.
- Приду-приду! – широко улыбнулась Марьяна, предвкушая её лицо, когда они завтра увидятся – за кулисами!