Наташка, поняв её по-своему заметно расслабилась:
- Блин, кайф! А то после того, как ты с Эсмирой – того… расплевалась… Я уж думала, ты теперь вообще в ДК ни ногой… Я б, наверное, точно не пришла бы!
- Как это я не приду посмотреть на любимый хор, да на тебя? – Марьяна с улыбкой отряхнула снег с её оборок. – Ты ж одна теперь солируешь?
- Аха-а, - затрясла она красными колечками серёжек. – «Снежинку» с хором поём, и я соло – «Три белых коня»! А после сразу в зал прибегу, поболтаем! У тебя ведь наверняка куча новостей, да?
- Ещё какая куча! – многообещающе сверкнула глазами Марьяна.
- Ой, класс, у меня тоже куча! Две кучи! И вообще, я так по тебе соскучилась! Ну, всё, забились! - Наташка торопливо чмокнула её в щёку и вытерла помаду. – До завтра!
- Ната-ха-а! – дурниной заорал ломающийся мальчишеский голос, и компания заржала, а Лукошникова, кокетливо проваливаясь каблуками в снег, побежала к ним.
- Антоха и Натаха… - с усмешкой пробормотала Марьяна, глядя им вслед.
Снег снова заскрипел под её сапожками, и девушка улыбалась на ходу.
Лукошникова была неисправима – плевала она на мороз в своём стремлении быть эффектной и яркой, дабы покорить сердце самого крутого пацана в компании...
Впрочем, Марьянины мысли неуловимо и неотвратимо вернулись к любимому мужчине – и эмоции сменяли друг друга, как калейдоскоп.
Воображение услужливо рисовало его вожделенный образ, наполняя сердце девушки нежностью. Через несколько часов они будут репетировать на сцене Дворца Культуры! – при мысли об этом у неё сладко защемило в животе, и Марьяна радостно ускорила шаг.
Надо поесть, приготовить костюм, переодеться… да, надеть что-то другое, обязательно! Она засмеялась самой себе: никогда ещё не замечала за собой тяги к «шмоточничеству». Ох, Маэстро…
А ведь рядом будет мама, запоздало вспонила Марьяна и досадливо нахмурилась: и зачем только Вольский её пригласил… теперь они будут вынуждены держать официальную дистанцию и эту, как её… субординацию! Ужасно встречаться с любимым мужчиной… под «присмотром» мамы!
И тут девушка внезапно осознала: в родном городе им буквально шагу нельзя ступить! – везде и всюду глаза – и поняла, что в училище-то им гораздо безопасней…
Потом она вновь вернулась мыслями в музыкальную студию. Интересно, что сейчас делает Маэстро? Наверное, пишет музыку… Или… подбирает «список композиций», принесённый этой злыдней Гнитько!
Настроение девушки вмиг помрачнело. Как горько он это произнёс: «музыкальный оформитель их мероприятий.» Да директор Северпрома должен на руках носить Маэстро, который пишет роскошную музыку, а он... они… «подберите ретро семидесятых для корпоративного вечера!» Использовать гения в качестве дискотечника – какая космическая тупость! Это же всё равно, что скрипкой Страдивари – орехи колоть!
И так, то сердясь и досадуя, то впадая в радостное волнение, Марьяна дошла до своего дома и нажала кнопку дверного звонка…
.
157. ГДК
Мама открыла дверь, держась рукой за голову, туго перемотанную повязкой.
- Мам, что с тобой? – тревожно сдвинула брови Марьяна.
- Кефир купила? – вместо ответа спросила она слабым голосом.
- Забыла! – ахнула девушка. – Что с тобой?
- Да всё то же… Мигрень… голова разболелась так, что аж в глазах темнеет… - махнула рукой мама. – Напилась таблеток… Пойду полежу…
- Я сейчас сбегаю за кефиром!
- Не надо, отец сходит купит, - отмахнулась бабушка, доставая тонометр. – Скоро стемнеет, а район сама знаешь, как теперь освещается…
Да, с развалом страны нормальное освещение улиц куда-то подевалось, даже центральные улицы и проспекты освещались не с обеих сторон, а с одной, в подъездах постоянно выкручивали лампочки, надподъездные лампы тоже исчезали, и если был один «прожектор» на весь двор – уже считалось удачей… Впрочем, люди почему-то быстро к этому привыкли, а некоторые сразу купили карманные фонарики.
Мама закрылась в спальне, а Марьяна, наскоро пообедав, заперлась в своей комнате посреди разбросанной одежды. Что же надеть? – этот вопрос её буквально мучил, она надевала то одно, то другое, и, раздражённо отбрасывая в сторону очередную вещь, понимала, что всё – «не то»!
Немного успокаивала мысль, что репетировать с Маэстро она будет в своём алом «английском» платье, поэтому в принципе, наверное, и неважно, в чём она придёт до и после… И вообще, Влад ещё не так много её видел, чтобы наизусть выучить её гардероб!
Но само желание кардинально поменять гардероб и подойти к этому со всей серьёзностью – было для неё новым. Всю свою жизнь Марьяна ненавидела многочасовые изнурительные походы в толпе по магазинам и ларькам, терпеть не могла примерки, особенно на рынке («Девушка, я вас прикрою, никто не увидит!») и всегда покупала первое, что придётся по размеру и душе, не тратя время на длительное сравнение…