Марьяна благодарно посмотрела на неё, а та тепло улыбнулась:
- Не переживай. Влад Евгеньевич в двух словах обрисовал ваши тёрки с Шараевой. Эсмира всегда была эксцентричной, так что… - и, сделав неопределённый жест рукой, Нина Петровна вновь взяла пачку листов. – Переодевайся и беги на сцену, пока я ещё поработаю над сценарием.
- Завтрашнего концерта? – ахнула Марьяна, снимая шубу.
- Бог с тобой, девочка! – усмехнулась режиссёр. – Когда это я в последний момент бы делала? Уличное гулянье первого января, потом ёлки, а там и рождество на носу! Покой нам только снится… - пробормотала она, углубляясь в записи.
Тёплое чувство разлилось внутри – Марьяна снова была в стенах родного ДК, снова была причастной к концертной жизни любимого города!
…И всё это – благодаря Ему…
158. Вечерняя репетиция.
В концертном зале не было ни души.
Марьяна тихонько шагнула к рампе и замерла, впитывая всей душой дыхание волшебного пространства.
Сцена уже была полностью оформлена к Новогоднему концерту – стояли какие-то декорации, пока непонятные в таинственном полумраке; на заднике был закреплён красивый, в заснеженных хвойных веточках, баннер, сверкающий фольгой и подобием искусственного инея; а сверху, откуда-то из-за падуг, свисали на невидимых лесках объёмные сверкающие снежинки, которые медленно вращались в пространстве от тайных потоков воздуха, живущих наверху.
По краям рампы стояли пушистые, словно покрытые настоящим инеем белоснежные искусственные ёлочки, в которых затерялись несколько микрофонных стоек со вставленными в них шнуровыми микрофонами.
Марьяна глянула из кулис в полутёмный зал – пустой, хранящий предконцертную тишину. На первом ряду валялись кем-то брошенные бумажки из-под вафель, смятая пачка из-под сока – сразу было понятно, что недавно здесь прошла репетиция, и технички ещё не проходили – видимо, придут завтра с утра…
Окна свето- и звукоаппаратной были тёмными.
Редкий миг нахождения один-на-один со Сценой, единением с Ней – наполнил сердце девушки сладостным благоговением, и она, радуясь этому одиночеству, стараясь не стучать каблучками по деревянному покрытию, зашла между первой и второй кулисой и застыла, затаив дыхание.
Именно отсюда она чаще всего выходила на сцену.
Девушка с улыбкой медленно приложила пальцы правой руки сначала к губам, а потом, присев, легонько коснулась ими пола.
- Твой ритуал сработал… - негромко произнёс за её спиной самый любимый голос во вселенной.
Марьяна резко обернулась: неслышно вышедший из кулис Влад стоял у рояля, скрестив на груди руки, внимательно глядя на неё со своей неизменной фирменной полуулыбкой.
…А у неё от восторга перехватило горло: в безукоризненно сидящем на нём строгом чёрном костюме и белоснежной рубашке, с элегантным галстуком-бабочкой – Маэстро был фантастически великолепен!!
Её сердце глухо толкнулось и на миг остановилось: желание броситься и обнять этого нереального мужчину толкнуло её к нему – но, сделав стремительный шаг, девушка вдруг замерла на месте, разрываемая странным, двояким чувством. Сама не понимая, почему, Марьяна страшным усилием воли сдержала этот спонтанный порыв.
Не посмела…
Внезапно она осознала, сколько всего произошло с того легендарного конкурсного дня; как она, стоя в кулисах в толпе артистов, вместе с остальными зачарованно смотрела на этого небожителя, не представляя, что её ждёт…
- Дежавю? – проницательно улыбнулся Вольский.
И, быстро оглянувшись по сторонам, вдруг шагнул к ней и, притянув к себе, накрыл её губы своими, вбирая в себя судорожный вздох девушки. Поцелуй был короткий – но за эту пару секунд душа Марьяны взлетела ввысь и где-то там, среди падуг, рассыпалась на жгучие искры…
- Так, спокойно!.. – коротко выдохнул Влад то ли ей, то ли себе, так же резко прервав поцелуй и жадно глядя в её обожающие глаза. Озорная улыбка на миг осветила его лицо, и он повторил уже медленнее, переводя дыхание: – Спокойно... Стой здесь. Я тебя позову.
Марьяна, едва держась на каблучках, шагнула к рояляю и облокотилась на инструмент, а музыкант, развернувшись, взял небольшой чёрный футляр и, пройдя через сцену, быстро спустился по боковой лесенке в зрительский зал.
Находиться без него даже секунду было мучительно! И Марьяна, придя в себя, кое-как уняв сердцебиение, посмотрев на себя в закулисное зеркало и убедившись, что всё в порядке, выглянула из-за кулис.
Влад поднимался по левому краю зала наверх, к последнему ряду, а точнее – к заднему выходу, боковая дверь которого вела в звукоаппаратную.