Сладкое волнение скручивало внутри так, что девушка старалась прогнать эти мысли – но они мельтешили радостно и испуганн, заставляя розоветь её щёки.
Перед дверью с табличкой «Заместитель директора Шевцова Н.П.» Марьяна задержала дыхание, потом уверенно открыла дверь и заглянула в кабинет.
И застыла на пороге, открыв рот.
Нина Петровна, казалось, никуда и не уходила – в той же тёмной водолазке и тёмно-красном кашемировом шарфе она сидела за своим столом; напротив неё с одной стороны сидел Вольский, с другой – Дима, и они втроём… что-то добродушно, даже смеясь, обсуждали! Словно и не было никакого конфликта!!
На столе перед ними стояли кружки с кофе, коньяк, блюдце с дольками лимона и чашечка чёрных маслин, какие-то конфеты… остро пахло свежим цитрусом. Они оба повернулись – в их глазах не было ни намёка на взаимную неприязнь. Словно вчерашний день стёрся из их памяти! Ничего себе…
- О, вот и наш сюрприз прибыл! – первой заметила их Нина Петровна и махнула рукой: - Заходите, заходите…
Следом за Марьяной зашла мама, кивая всем присутствующим.
- Мальчики, идите погуляйте, девочкам надо переодеться! – произнесла Нина Петровна, кокетливо поправляя красиво уложенный кашемир.
Мужчины, конечно, заскрипели стульями, приподнимаясь, нашаривая в карманах сигареты. Дима кивнул и быстро вышел, а Влад, спрятав обратно в карман курево, развернулся и направился к Марьяниной маме:
- Юлия Владимировна? – доброжелательно произнёс он с тёплой улыбкой. – Очень рад наконец-то познакомиться лично.
- Взаимно… - только и успела сказать мама, глядя, как Маэстро Влад Вольский в изящном поклоне приложился к её руке – и едва заметный румянец смущения проступил на её лице: такие церемонии ей были непривычны.
А Влад выпустил её запястье и непринуждённо повернулся к Марьяне:
- Ну что, звезда? – подмигнул он ей шутливо. – Выспалась, распелась?
Марьяна кивнула, отводя взгляд – ещё не хватало, чтобы по её сияющей физиономии все всё поняли! Ей уже чудилось, что её лицо прямо полыхает от счастья, настолько кайфово ей было не то, что разговаривать – даже смотреть на Маэстро, который в элегантном чёрном костюме и шёлковой чёрной рубашке, небрежно расстёгнутой у горла, выглядел просто ослепительно!
- Прекрасно, – одобрительно улыбнулся Вольский вновь развернулся к маме: - А пока Марьяна переодевается, – я, уважаемая Юлия Владимировна, очень бы хотел пообщаться с вами, если позволите… - произнёс он посерьёзневшим, деловым тоном, жестом приглашая её выйти из кабинета.
- Справишься без меня? – мамин взгляд не предполагал никакого ответа, кроме «Конечно, справлюсь!» - и они вышли.
Конечно, справилась. А «молнию» на алом английском платье ей помогла застегнуть Нина Петровна.
Интересно, о чём Влад так долго разговаривает с её мамой?! Тревога напополам с детской ревностью точила её изнутри.
Бросив взгляд на настенные часы, девушка с удивлением увидела, что прошло всего-навсего пятнадцать минут! Как же долго тянется время…
На столе Марьяна увидела несколько экземпляров программы, и, схватив одну, жадно пробежала глазами по списку. Она увидела и хор «Кантилена» с новогодней песней «Снежинка» - они шли пятым номером, и «солистку Наталью Лукошникову» с её новенькой «Три белых коня» всё из того же фильма «Чародеи» - третьим номером с конца… Надо же, почти на финале!
Ни своей фамилии, ни фамилии Вольского она не нашла, пробежала по списку ещё раз, снова не нашла, подавила волнение, внимательно вчиталась в названия знакомых и незнакомых номеров… и вдруг рядом с цифрой «18» увидела безликое: «Дуэт».
Это они с Владом! Никто из знакомых артистов до сих пор не знает, что Марьяна Романова поёт в концерте, да ещё с самим Вольским! (Если только Лёня не растрепал: у ведущего-то всегда полный текст, со всеми фамилиями и регалиями…)
У вокалистки мучительно закрутило в животе, словно она ни разу не стояла на сцене. Уже совсем скоро…
Да что же такое, сколько можно им разговаривать с мамой?!
- Волнуешься снова? – с улыбкой поправила очки Шевцова. – Тебе ещё пол-концерта прятаться, сюрприз ты наш. Вон, сядь в кресло, чайку попей, ещё не остыл. Там варенье есть! Клубничное! – аппетитно добавила она.
Потом ей позвонили по телефону, и Нина Петровна выбежала из кабинета, забежала вновь, собрала какие-то бумаги и снова унеслась в неизвестном направлении.