Марьяна, оставшись в одиночестве, напряжённо смотрела на часы, которые в тишине кабинета тикали просто оглушительно, в нервах съела пол-банки клубничного варенья, потом откинулась в кресле и закрыла глаза.
Ждать было просто невыносимо…
Когда дверь хлопнула, она чуть не подскочила вместе с креслом!
Но это был не Вольский – это Нина Петровна вернулась, запахиваясь в кашемировый шарф; от её расслабленности не осталось и следа, режиссёр была собранна и энергична:
- Марьяна, я вниз! Объявлена пятиминутная готовность. Примерно через сорок минут спускайся на сцену, кабинет закрой обязательно! – она бросила на стол ключи с деревянным брелоком.
Дверь снова хлопнула.
Вскоре раздались приглушённые торжественные фанфары, открывающие Новогодний концерт. Девушке показалось, что она даже слышит аплодисменты огромного зала, встречающего артистов первого номера…
Волнительный холодок пробежал по плечам Марьяны, и она, не в силах сидеть, заходила по пустому кабинету. Да куда же запропастился Влад?!
…Восемнадцатый номер. Это ещё целый час здесь ждать, как минимум!
В зеркале девушка увидела своё отражение – алое платье с белоснежным кружевом подъюбника, крохотные туфельки из белого блестящего атласа, роскошные локоны до пояса, огромные взволнованные глаза и лихорадочный румянец на щеках. Улыбка проступила на её лице помимо воли.
Никогда Марьяна не ощущала себя такой красивой! Она крутанулась перед зеркалом, прижав руки к груди.
- Класс… - бесшумно вошедший Влад тихонько прикрыл за собой дверь.
Марьяна вдруг страшно заволновалась.
- Наконец-то! Уже пора? Я готова! – она метнулась к столу Шевцовой, схватила ключ и протянула ему. – Вот, надо закрыть кабинет! Почему ты так долго? Где мама?
- Мама в зале, смотрит концерт, всё под контролем! – успокаивающе поднял руку Вольский, потом посмотрел на ключ в своей ладони. Хитрая улыбка промелькнула на его лице; он повернулся и запер изнутри дверь.
Сердце у Марьяны радостно прыгнуло вверх, но она испуганно отступила:
- Влад… После вчерашнего… Если кто-то придёт?!
- Я же сказал!.. - он нетерпеливо шагнул к ней и крепко прижал к себе, отключая волю, погружая в блаженство ароматом своего парфюма, завораживая потемневшим, ласковым взглядом. – Всё под контролем...
163. Урок шестой. Техника самонастроя
- Время… - выдохнул Вольский, выпуская её из объятий.
Марьяна нехотя отстранилась от мужчины и, пройдя на нетвёрдых ногах несколько шагов, рухнула на стоящий поблизости стул, рассеянно оглядывая кабинет завуча.
Это был один из самых долгих поцелуев, который она испытала, намертво забыв, где и зачем они находятся – в отличие от Вольского, который сразу шагнул к ней и деловито помог аккуратно расправить платье, чтобы не помялись юбки, потом предложил ей воды из графина.
Марьяна перевела дыхание, прислушиваясь к глухо доносящейся из зрительского зала музыке – там вовсю шёл Новогодний концерт.
- Губы, - шепнул Влад, мягко глядя на неё.
- Что?
- У тебя не накрашены губы…
- Можно, да? – с ехидцей сверкнула она глазами, намекая, как он демонстративно вытирал ей платком декоративный блеск.
- На сцену – конечно! – благосклонно улыбнулся мужчина, подавая ей её пакет с косметичкой.
- А то вдруг ещё умываться поведёшь… - проворчала она, притворно хмурясь и роясь в пакете, выуживая из него яркую алую помаду и зеркальце.
Вольский подошёл к большому зеркалу, провёл расчёской по волосам, поправил пиджак. Марьяна тайком смотрела на него, водя по губам помадой, и ловила себя на мысли, что любуется им, словно красивой картиной. Чёрный костюм и глянцевая чёрная рубашка изумительно шли ему. Хотя и в белой вчера он был ослепителен...
И тут же память услужливо подсунула ей испачканный кровью белый манжет.
Дима… Их сегодняшнее мирное «чаепитие» за этим столом…
- Влад! – девушка закрутила помаду и убрала её обратно в косметичку. –Ты извинился перед ним, да? Вы помирились?
- Извинился? – не оборачиваясь, он озадаченно взглянул на неё через зеркало, перестёгивая пуговицу, и не смог подавить смешок.
- Ну вы с Димой сегодня… как будто вчера ничего не было!
- Это и называется: «не смешивать личное и профессиональное»! – назидательно проговорил Вольский. – Работа первична, запомни, Марьяна. Срыв номера – недопустим! Некачественная работа – неприемлема! – он отрывисто рубанул рукой воздух. – Ни Шевцова, ни шоу, ни, тем более, зрители, - никто не должен страдать от каких-то внутренних конфликтов в коллективе! Иначе станет невозможно работать! Понимаешь меня? – и он обернулся к ней – уже другой, более отстранённый и строгий.