Марьяна бросилась на кровать и уткнулась в подушку лицом. Обида её душила.
Сколько она себя помнила, отчим постоянно упрекал её: лентяйка, певица, нахлебница! – вот так, ставя дело её жизни в один ряд с оскорблениями, и обожал наставительно приговаривать, что он чуть ли не с семи лет работал, а к концу школы уже самостоятельно жил и обеспечивал себя. Иногда ей казалось, что её детство, наполненное музыкой и концертами, отчим воспринимал как личное поражение.
Когда она в четвёртом классе победила на городском вокальном конкурсе и, задыхаясь от счастья, принесла домой красивый диплом и приз – резную деревянную шкатулочку – он даже не взглянул на это и лишь бросил: «Лучше бы шить или вязать училась, и то пользы больше было бы!»
Девочку тогда словно окатило кипятком. Она поняла, что больше никогда в жизни не возьмёт в руки иголку с ниткой или спицы! – хотя вязать ей, в общем-то, нравилось. До этой фразы отчима. После неё Марьяна возненавидела рукоделие и рукодельниц. Недавно связанный первый свой шарфик она затолкала в мусоропровод вместе с мотками шерсти и больше не вязала ни разу. Именно тогда в её жизнь прочно вошёл большой детский хор «Кантилена».
Впрочем, за все десять лет на её выступлениях отчим был от силы раз или два, и то – по настоянию мамы. Хотя перед своими сослуживцами вокальными успехами дочки выпендриться любил… Может, всё же хоть где-то в глубине души гордился?
Девушка перевернулась на спину и закуталась в одеяло. Нет, вряд ли. Эти вечные придирки: «лучше бы борщи варить научилась… лучше бы пол подмела… лучше бы делом полезным занялась! Женщина должна уметь готовить, стирать, убирать! Иначе кому ты нужна такая… певица?» И чем больше было этих попрёков, тем ожесточённее игнорировала Марьяна любую домашнюю работу. Назло ему. И просто потому, что смысл жизни женщины – не только в обслуживании мужчины. И ещё потому, что мама и бабушка успевали всё переделать, когда она была в школе. «У девочки творческая натура, пусть развивается! Наубираться ещё успеет!» - была их позиция. Так что в воспитании и педагогике отчим потерпел полный крах.
В свои неполные девятнадцать Марьяна смотрела на мир сквозь призму музыки, праздника, радости, не желая понимать и не осознавая происходящего вокруг, оберегаемая мамой и бабушкой. Пение для неё было источником наслаждения и убежищем от всех житейских невзгод, в хоровом классе и на сцене Марьяна чувствовала себя по-настоящему! И пока развалившаяся страна и обездоленный народ «крутился», пытаясь выжить, преодолевая страх и беспомощность, - девушка жила в своём идеальном вокальном мире, и, выходя на сцену в составе большого детского хора, а потом и в качестве солистки, - страстно верила: это то, чему она посвятит свою жизнь!
Музыке она отдавалась всей душой, всем телом, всем существом уходя в звук; ей даже периодически снилась прохладная тяжесть микрофона в руках!
В музыкальное училище она поступила легко, заранее сделав упор на те предметы, котрые требовались для поступления, и игнорируя отчимовские вопли «Да где ты потом будешь работать? Да куда ты пойдёшь? Да ты знаешь, сколько учителя музыки сейчас в школе получают?» - нет, Марьяна не знала. Да и сам отчим не знал, наверное, но нищета учителей к тому времени уже стала притчей воязыцех. Но сквозь всю эту суетную метель бытовухи она шла, словно йог по пылающим углям, окутанная защищающей аурой своего Предназначения – ибо никакого другого пути для себя не видела и не могла даже допустить.
Только несколько человек могли её по-настоящему понять.
И одному из них надо срочно позвонить…
Марьяна выпростала руку из-под одеяла и сняла трубку с домашнего телефона. Диск набирателя с журчанием закрутился под пальцем, и уже после второго гудка Марьяна услышала томный, расслабленный выдох:
- Аллёуу…
- Расслабься, Лукошникова! – хихикнула Марьяна в трубку. – Это я.
- Ааа, привет! – перешла на нормальный, бодрый тон закадычная подруга. – А я думала, это опять Русик звонит! Прикинь, уже неделю по телефону базарим!
- Наташка, я твоих Русиков, Толиков и Стасиков уже всех перепутала, как ты их сортируешь?
- Да фиг их знает! – беспечно хихикнула подруга. – Ну чё, к конкурсу готовишься?
- Песня-то готова… Отчим денег на платье не даёт, - мрачно ответила девушка.
- Жмот! – припечатала Наташка.
- Ага. Да ещё и на работе его сократили, ваще жесть. Злой, как чёрт ходит. Орёт, что мне самой надо зарабатывать, а где, если ни у кого работы нет?!