- Прости, что не убрано, - зайдя вслед за ней, Вольский сгрёб со стола все бумаги, небрежно сложил их стопкой напополам и затолкал в выдвижной ящик стола. – Было много работы…
Забрав пепельницу, он быстро прошёл на кухню и щёлкнул там электрочайником.
Между диваном и стенкой Марьяна заметила пустую бутылку из-под водки и забеспокоилась всерьёз.
Хотя… Влад уже целовал её, никакого перегара не чувствовалось! Может быть, у него были гости? Какой-нибудь друг, у которого что-то случилось, и он пришёл к Владу, и они, как это у мужчин водится, весь вечер вели разговоры «за жизнь»…
Вернувшийся со стаканом тёплой воды для неё, Влад поставил его на столик и опустился в кресло. Закинул кассету с распевкой в магнитофон и развернулся к ней:
- Готова?
Марьяна кивнула, не решаясь задать вопросы, которые мучительно крутились на языке.
Но не успел он поднести палец к кнопке «play», как у неё вырвалось:
- Влад, что у тебя случилось?
Палец замер над кнопкой, потом мужчина внимательно посмотрел на неё и вопросительно поднял брови.
- Ну… что происходит? Я ведь чувствую… - Марьяне было неудобно признаться, что она стала свидетелем той сцены в «Каролине».
- Должна происходить распевка, – сухо напомнил он.
- Влад… Если у тебя проблемы, я хочу об этом знать! – Марьяна взволнованно смотрела ему в лицо. – Не думай, что мне всё равно, или что я не…
- Так! – сердито выпрямился в кресле Вольский. – Во-первых, со своими проблемами я привык разбираться сам. Тебя это не должно касаться.
- Но Влад, я же… Мы же теперь…
- …Во-вторых, никакие проблемы тебя не могут волновать, если ты зашла в студию и встала к микрофону! – в голосе Маэстро проступил металл. – Ещё раз запомни, Марьяна, работа прежде всего! Всё остальное – потом.
И, опередив любые её возражения, он включил распевку.
Девушка обиженно сжала губы, но автоматически выпрямилась, положив ладони на дифрагму, и подняла подбородок.
Вольский одобрительно улыбнулся и произнёс:
- Короткий сильный вдох, поёшь на закрытом рте – на «м-м», задача – продлить звучание как можно дольше.
Марьяна сомкнула губы и, наоборот, слегка разомкнула зубы, создавая во рту дополнительный объём.
Распевка обыгрывала одну ноту в течении пятнадцати секунд, постепенно понижаясь. После достижения предельно низкой для голоса Марьяны тональности, начиналось постепенное повышение – но до предельно высоких нот они ни разу не доходили: Маэстро останавливал распевку на примарном – удобном – тоне.
Длилось упражнение минут шесть-семь, и к концу от вибраций и особого ритма дыхания уже начиналось лёгкое головокружение, к которому вокалистка уже начала адаптироваться: оно возникало всё позже.
Потом настал черёд гласных.
Вольский внимательно слушал, прищурившись, и в паузах – когда девушка делала вдох – подавал короткие замечания:
- Не увядай к концу. Равномернее. Не прикрывай звук. Не прикрывай, это включает академ-звучание!
Марьяна кивнула, продолжая петь.
- …Не применяй вибрато. Не применяй вибрато, я сказал!
Снова кивок, короткий сильный вдох, пятнадцать секунд непрерывного звучания. Поморщившись, Вольский поставил фонограмму на паузу и добродушно посмотрел на вокалистку:
- Ну вот что ты сейчас делаешь? Ответь мне.
Марьяна смущённо переступила она с ноги на ногу.
Вопрос ставил в тупик: и так было понятно, что она поёт, выполняет вокальное упражнение… Но в простоте вопроса крылся явный подвох, и она молчала, боясь попасть впросак.
Влад поднялся из кресла и внезапно присел перед ней, взяв её ладошку, сжал в своих руках и с наигранной ласковостью проговорил:
- Ты опять смешиваешь отношения и работу.
Марьяна растерянно посмотрела на своего учителя:
- Сейчас?..
Вот зачем он это делает? От прикосновения его тёплых, сильных пальцев кровь моментально прилила к щекам, а в горле слегка пересохло.
- Прямо в эту минуту. – в его пронзительном взгляде проступила усмешка.
- Я… не понимаю… - её голос внезапно осип.
- А я объясню. – Вольский выпустил её руку и, сев обратно, обвиняюще наставил на неё палец. – Ты – оформляешь звук! Поёшь в прикрытой позиции! Подаёшь вибрато! – с каждой фразой его голос становился всё более суровым, и наконец, прозвучал приговор: – Ты украшаешь звучание, чтобы мне понравилось, Марьяна!