Теперь голова кружилась по иной причине, а энергии было – хоть отбавляй!
Пряча лукавую усмешку, Влад оправил тенниску и, как ни в чём не бывало, шагнул к микрофонной стойке. Вынес её на середину комнаты и, красноречиво посматривая на вокалистку, стал регулировать высоту «плеча». Потом подключил шнуровой микрофон и протянул девушке.
Глядя на своего наставника-возлюбленного с фанатическим энтузиазмом, Марьяна установила микрофон на стойке и застыла перед ним в ожидании дальнейших указаний.
Влад посмотрел на неё:
- Точно готова продолжать?
- Да, Маэстро! – порывисто шепнула она, и её нежный шёпот многократно, как в кино, повторило волшебное эхо.
Не в силах сдержать улыбку, он прикрыл веки, а девушка сконфуженно отступила от микрофона.
- Нет-нет, подойди обратно! – поспешно проговорил Вольский, продолжая смотреть на неё с загадочной улыбкой. – Сейчас ты будешь рисовать своим голосом!
- В каком смысле? – насторожилась Марьяна.
- В прямом! – подмигнул музыкант, запуская на компьютере какую-то программу. – Сейчас во время пения внимание – вот сюда! – он коснулся пальцем монитора. – Вот эта дорожка будет показывать силу и плотность твоего голоса. Смотри!
И, взяв второй микрофон, Вольский нажал на запись и, глядя на монитор, стал плавно пропевать один и тот же звук, плавно то снижая, то наращивая громкость:
- А-а-а…
Это было похоже на кардиограмму, когда датчики рисуют ритм сердцебиения. На мониторе стала появляться волнистая «колбаска», которая сужалась, когда голос затихал, и расширялась, когда звук становился громче. В конце Влад неожиданно сделал быстрое глиссандо и резко оборвал звук:
- …а-а-а-А!!
Концовка «колбаски» на мониторе разъехалась до краёв дорожки, нарисовав раскрывшийся зонтик, а Марьяна непроизвольно рассмеялась.
Вольский снова по-мальчишечьи улыбнулся:
- Классно видеть свой голос, правда?
Марьяна часто закивала головой и взволнованно вытянулась в струнку перед микрофоном, внимательно глядя на монитор и сидевшего перед ним наставника.
Маэстро кликнул мышью по кнопке «Record» и энергичным кивком дал знак к вступлению.
Знакомое с детства «ма-мэ-ми-мо-му» обрело визуал…
...Но больше всего Марьяну потрясло, когда она в процессе пения смогла наблюдать, как становится видимым её собственное вибрато!
Графика выводила красивые равномерные волны и спады, когда вокалистке было удобно петь, и безжалостно подчёркивала малейшую нестабильность или форсирование – даже тогда, когда на слух казалось, что она поёт правильно.
Но в основном голос не слушался…
«Колбаски» получались прерывистые, разной толщины и длины, похожие на рваные бумажные гирлянды или вообще непонятно на что.
Вольский, перехватывая у Марьяны микрофон, методично пояснял, где и как нужно петь, чтобы не происходило графических провалов, тут же приводя собственные примеры.
Мягкий голос любимого рисовал на длинных нотах идеальные синусоиды, а длинный палец азартно скользил по монитору по её трекам, задерживаясь на ошибках, и… их было так много!
Слишком много…
В разгар очередного упражнения Марьяна вдруг сжала губы и отдёрнула руку с микрофоном вниз.
- Что случилось? – обеспокоенно обернулся Вольский.
- Ничего… - одними губами сказала девушка, глядя в сторону.
- Глаза – на меня.
Это прозвучало сухим, коротким приказом, добивая и без того расстроенную Марьяну, и глаза предательски защипало. Конечно же, он сейчас подумает, что ей надоели бесконечные распевки, и она просто капризничает…
- Ну что случилось, маленькая? – совершенно другим, просящим тоном спросил Влад, и девушка, не выдержав, отвернулась, крепясь изо всех сил и глотая слёзы.
- Ничего не получается… - сипло выдохнула она.
- Та-ак… - кресло скрипнуло, и в следующий миг Влад обнял её, мягко притягивая к себе спиной, целуя в макушку. – Это кто же тебе такое сказал?..
- Сама слышу… - выдавила Марьяна, сплетя свои руки с его руками, судорожно прижав их к себе. – Точнее, теперь и вижу! Хорошая программа…
- Чщ-щ! – тихонько засмеялся он, разворачивая её к себе. – Кто-то просто устал… Всё хорошо, маленькая, всё просто замечательно!
- Да ничего не замечательно, я всё делаю неправильно!.. – расстроенно воскликнула она, спрятав лицо на его груди.
- Не спорь с преподом! – строго напомнил он, но в голосе сквозила улыбка, а рука успокаивающе гладила её спину. – Ты просто устала... Родная моя девочка... А я тоже хорош, указывал только на промахи, а правильное воспринимал как должное, так хотел дать тебе больше информации, что забывал тебя похвалить… слишком увлёкся, понимаешь? Прости меня, котёнок… Ты умничка, всё хорошо, всё здорово…