Вздохнув, Вольский аккуратно поднёс стакан к её губам и, придержав за плечи, заставил сделать несколько глотков, прежде чем она оттолкнула его руки.
- Значит, здесь уже её вещи… - обречённо выдавила она, скорбно качнув стриженной головой. – Вольский, как ты мог…
Не ответив, он поднялся на ноги, поставил стакан на стол, вышел из кухни в студию, чем-то там щёлкнул и вернулся – видимо, подключил телефон. Пододвинув к себе аппарат, отрывистыми движениями набрал номер, дождался ответа и произнёс безукоризненно спокойным тоном:
- Добрый вечер, Вольский беспокоит. К сожалению, я сегодня не подъеду. Да, на завтра… Благодарю, всего хорошего.
Положил трубку, бросил беглый взгляд на оцепеневшую Марьяну, и вновь повернулся к сидящей на полу женщине.
- …А я-то, идиотка, возомнила, что путёвка в профилакторий – это знак примирения… - со странной улыбкой заговорила Дора, глядя в одну точку – точнее, в лежащую перед ней злополучную тапочку. – Надеялась, что ты наконец перебесился. А ты меня просто сплавил… Значит, пока я там… вы тут уже вовсю…
- Кто тебе сказал? – спокойно поинтересовался Влад.
- Лилька, ты её знаешь... Лилька, оказывается, живёт рядом с этой девкой, в доме напротив. И когда она позвонила и стала плести эту чушь, что ты где-то на Телецентре, целуешься в какой-то подворотне с этой малолеткой – я вначале не поверила в этот идиотизм… Думала, она подбухнула… - она повернула к нему лицо и дурашливо хихикнула. – Эт тебе повезло, что Лилька не сразу дозвонилась, я на процедурах была. Так бы я ещё раньше приехала… Ты придурок, Вольский, нет – ты безнадёжный дурак, одно слово – музыкант! – обречённо прошептала она, снова вперясь взглядом в голубую тапочку.
- Ещё валерьянки? – вежливо спросил Влад, присев на табурет.
- Себе оставь… пригодится!
Тяжело дыша, Дора с трудом поднялась на ноги, водрузила на стриженную голову свою пышную шапку. Тяжело переступила на шпильках, и, скрестив на груди руки, облокотилась на стену, окинула оценивающим взглядом Марьяну.
- Ты дурак, Вольский! – уже овладев собой, вполне спокойно и даже холодно припечатала она, поворачиваясь вновь к мужчине. – Она же бросит тебя, как только поумнеет и повзрослеет. Ты станешь посмешищем!
Влад никак не отреагировал, и женщина всем корпусом развернулась и посмотрела прямо в глаза Марьяне:
- Ну что, красавица? Ты, наверное, считаешь себя очень крутой, да? Отбила взрослого мужичка у тётеньки! И тебя не смущает, что ты разрушила семью, тварь!
Марьяна продолжала пребывать в вязком ступоре, чувствуя при этом, что непрерывно летит куда-то вниз.
- ..Прекрати, Дора, не было никогда у нас нормальной семьи, как бы ты ни хотела в это верить.
- Сволочь… – голос женщины дрогнул. – Да я же тебя из дерьма выдернула! Ты помнишь, какой ты тогда был?! Все твои творческие заскоки терпела…Ка-ак же, у меня ж Владичек – музыка-ант, небесная личность, не к лицу ему носки стирать! Готовила, обстирывала, обслуживала… Уют создавала! Старалась!!
- Я тебя об этом не просил, - голос Вольского был сух и безжалостен. – Ты сама пришла, сама осталась, сама взвалила на себя быт.
- Очень удобная позиция! – язвительно процедила женщина.
- Это правда, которую ты не хочешь видеть, Дора. Тебе так нужно было мужичка для статуса, чтоб хвастать перед подругами, что ты создала сама себе иллюзию!
- Ты… ты подлец… - выдохнула она. – Да если б не я, ты бы сдох!!
- Не выдавай желаемое за действительное.
- Отрекаться от семьи ради девки – это…
- Да какая, к чёрту, семья?! – взорвался Влад, ударив кулаком по столу. – Или ты считаешь, что если мужик приносит тебе зарплату – то это семья? Меня нет дома пять дней в неделю, а когда я есть – я в студии, ты видишь только мою спину! Нашла тоже, идеального семьянина! Твою мать, Дора, я поражаюсь, как вообще всё это тебя устраивало!
- Ничё не приходит в голову? – глухо процедила женщина.
Вольский сухо, язвительно рассмеялся:
- О, вот только не надо сейчас намекать на какие-то чувства, давай по-честному! Закрутилось по пьянке! А у меня и подавно не могло тогда быть никаких чувств, ты прекрасно это знаешь! К моей профессии и ты, и твоя мать всегда относились снисходительно, да что там – с пренебрежением, музыка – это ж несерьёзно, так, херня для бездельников, особенно сейчас, когда выживают только торгаши! Это, по-твоему – семья?!
- …А с этой, выходит, ты семью допускаешь?
- Это тебя не касается! Всё! – поднявшсь, Влад вышел в прихожую, и, взяв шубу, набросил её на плечи Доры.