- Но ты должна выслушать… - в его широко раскрытых, посветлевших, родных глазах проступило отражение её боли и отчаяния.
- Ничего я вам больше не должна! – отчеканила она с ужасом отчуждающее «вы», и, вытирая рукавом слёзы, хлынувшие с новой силой после этой чудовищной фразы, рванулась к двери.
Она действительно это сказала?!
- Никуда ты не выйдешь в таком виде!.. – Вольский с трудом удерживал остервенело вырывающуюся Марьяну. – С голым горлом, без шапки… На улице мороз… Переохлаждение захотела заработать? Успокойся, оденься нормально, я отвезу тебя!..
В шубе бороться было ужасно тяжело. Он уже почти притянул её к себе, его глаза оказались в опасной близости…
Изловчившись, девушка изо всех сил пнула его прямо в голень!
Глухо застонав от боли, Влад схватился за ногу, выпустив её, и девушка рывком выскочила из квартиры. Перепрыгивая через три ступеньки, полетела по лестницам вниз.
- Вернись немедленно!! – прогремело ей в спину, и она ещё больше нарастила скорость.
Удар ладонями по двери – и вот уже под ногами оглушающе хрустит сверкающий крупными искрами от ярких фонарей снег, ледяной ветер бьёт в лицо, застревает в лёгких вместе с рыдающим кашлем, замерзает коркой на мокром от слёз лице…
Марьяна неслась, не чувствуя ног, не оглядываясь, не ощущая тяжести распахнутой шубы, подгоняемая собственной болью и лихорадочной канонадой сердца: ну-вот-и-всё… ну-вот-и-всё…
Выбежав из «элитного» квартала на трассу, она увидела, как к тускло освещённой остановке подъезжает «маршрутка», и, собрав последние силы, добежала до неё и вскарабкалась на подножку. Бросила взгляд назад – за ней никто не гнался – и, быстро нырнув в салон, пробралась на заднее сиденье.
Микроавтобус тронулся с места по направлению к городу.
Марьяна чувствовала – сидящие на ближайших местах пассажиры посматривают на неё – кто обеспокоенно, кто с опаской – но, слава богу, молча. Главное – чтобы сейчас не трогали.
«…Вернись немедленно!»
Чего больше было в его голосе – мольбы или гнева?
Только не плакать.
Помнить. Двое детей... Двое детей…
«Жене своей указывать будешь!» - зло подумала Марьяна, запахиваясь в шубу, чувствуя, как её начинает бить запоздалый озноб от переохлаждения, как начинает ломить застывшую без его шапочки голову. Горло тут же стянуло в слезливый ком – теперь всё равно; можно хоть снег вёдрами есть, хоть ледяной водой упиться… Свобода.
Да будь она проклята, такая «свобода»…
Внезапно она осознала, что ей даже нечем заплатить при выходе за проезд! – но кольнувшая её было мысль тут же потускнела, став безразличной – отчаяние, чёрное и липкое, как смола, неумолимо засасывало Марьяну, поглощая все мысли и чувства...
Откинувшись на сиденье, она смотрела в окно, где простирались невидимые в темноте полярной ночи поля, и не понимала, как теперь она будет жить…
И зачем.
.
173. Погоня
В газели было холодно – изо рта с выдохом вырывался лёгкий парок.
Непокрытая голова застывала – Марьяна отмечала это краем сознания, но продолжала сидеть неподвижно, утонув в шубе, уставившись в одну точку и изредка нервно смахивая слёзы, которые никак не хотели останавливаться.
Они проехали больше половины пути. Марьянин городок уже просматривался плотным ярким скоплением фонарей, а не робким мерцанием цепочки огоньков на горизонте, когда мимо пролетела синяя «мигалка», раздался надсадный гул мотора, водитель газели смачно матюгнулся и начал снижать скорость.
Все засуетились, гадая, что произошло: в темноте ничего было не видно, кроме фар дальнего света проезжающих мимо машин. С передних сидений сначала донеслось, что вроде бы впереди авария, потом – что дорогу перекрыла милиция.
Забеспокоились все, кроме Марьяны, которая апатично продолжала взирать в темноту за окном. Ей было всё равно.
«Маршрутка» остановилась, водитель, не заглушая мотор, вышел из кабины. Пассажиры возбуждённо переговаривались, но через несколько минут дверь газели со скрежетом отъехала в сторону, впуская дополнительную порцию мороза.
В скудно освещённый салон сноровисто забрался человек в пятнистой серо-голубой форме с меховым воротником и такой же шапке, и на пару секунд развернул удостоверение, показав его напрягшимся пассажирам:
- Спокойно. Остаёмся на местах, товарищи!
- А что случилось? – спросил кто-то слабым голосом.