- Твою ж!.. - услышала она одновременно с падающим на неё небом.
Сознание вернулась к Марьяне вместе с гулом работающего мотора, с блаженным теплом, обволакивающим её со всех сторон, с горячим воздухом, сладко касавшимся лица, нежно обнимающим ноги. Девушка непроизвольно вздрогнула - блаженные мурашки вихрем пробежались по согревающемуся телу…
Она находилась в машине, летящей на огромной скорости. В его машине…
Принакрытая чем-то тяжёлым и тёплым поверх шубы до самого подбородка. И даже голова была плотно укутана: повернуть трудно. Но она смогла.
И увидела сосредоточенный профиль Влада, который не отрывал насупленного взгляда от дороги. Крепко сжатые губы, прищуренный взгляд… На какой-то миг девушке вдруг показалось, что ей просто привиделся дурной сон, и всё в порядке, и они едут в студию, и сейчас она будет петь, глядя в его родные глаза – и она непроизвольно улыбнулась; крохотная искра детского счастья вспыхнула внутри: вместе…
Ничего больше не нужно – только бы Он был рядом…
Но запульсировавшая в голове боль безжалостно вернула её в реальность.
Дора не привиделась. Она надсадно хохотала и выкрикивала какие-то страшные вещи, которые, словно падающие скалы, раз за разом отделяли её, Марьяну, от Влада, грохочущие мучительное: нет, нет у неё больше никаких прав на отношения с этим человеком…
Судорожный всхлип вырвался наружу, и Влад моментально повернулся к девушке, прошил её внимательным своим взглядом:
- Как ты, маленькая? – взволнованно спросил он.
Нечеловеческим усилием воли она подавила рыдания, колючим комком уже подкатившие к горлу, и прикрыла глаза от странного ощущения наваливающейся тяжести.
- Марьяна, как ты? Отвечай сейчас же!
«Я не знаю, как мне теперь без тебя жить!!» - кричала мысленно душа, но хватило её только на слабое:
- Я не знаю…
- Согрелась? Нет? Не молчи! Голова кружится? Что чувствуешь?!
«…люблю…»
- …Не плачь, маленькая, скоро приедем! Потерпи! Тебе плохо?
«…да, мне очень, очень плохо… мне теперь без тебя… всегда будет плохо… то есть, без Вас, Маэстро Вольский…»
- Где-то болит? Ради бога, говори со мной!.. – его голос доносился словно из-под воды, мысли спутались окончательно, а обволакивающее тепло неумолимо затягивало в сон.
- Я… не… мо-гу… - по слогам выдавила Марьяна – медленно, из последних сил, вновь уплывая в нарастающий гул.
Кажется, она только прикрыла веки на несколько секунд – но вот уже хлопнула дверь его джипа, сильные руки бесцеремонно вытащили её наружу, встряхнули – и понесли в пространстве. Марьяна слышала отдалённый скрип снега под его быстрыми шагами, и громкое дыхание где-то совсем рядом над головой, и морозный воздух вновь неприятно обжёг лицо, и глаза никак не открывались…
- Марьяна, очнись! – услышала она требовательное и всё же разлепила веки.
В глаза тут же ударила вспышка – яркий фонарь над козырьком подъезда - и пропала, и она почувствовала, как Вольский осторожно спускает её с рук около своего дома:
- Так, аккуратно! Стоишь? Молодец. А теперь – ножками, ножками! Вперёд!
То и дело теряя ощущение верха и низа, Марьяна перебирала подгибающимися ногами, чувствуя, как мужчина поддерживает её, подталкивая наверх. Тусклое подъездное освещение почему-то то набирало яркость, то меркло. Что вообще с лампами на лестничных клетках?
…Потом ей в лицо ткнулась мягкая подушка, к которой она облегчённо прильнула, вдохнув знакомый запах – его запах! – кольнуло смутное чувство горя, которое тут же поглотил шум в голове…
Всё неправильно, она больше не должна здесь быть! – всплыла паническая мысль, и она попыталась подняться, но руки Влада тут же мягко вернули её обратно, а всё тело вновь охватил озноб, такой, что зубы застучали.
- Тихо-тихо-тихо… Чшшш… - Марьяна почувствовала, как мужчина укрывает её тяжёлым, тёплым одеялом, потом вторым, подтыкая со всех сторон – и обессиленно сдалась, уткнувшись в подушку, закрывшись от слишком яркого света люстры.
Щелчок – свет погас – настала абсолютная темнота и тишина. Видимо, Влад вышел из комнаты. Скорчившись под одеялами, девушка часто дышала, дрожь то отпускала её (и тогда тепло вроде бы начинало разливаться по телу), то начинала бить с новой силой, и уже не помогали никакие одеяла…
Когда дрожь в очередной раз отпустила её, в тишине и темноте она неожиданно отчётливо услышала нервный голос Влада из кухни, говорящего по телефону: