- Да они в судейскую пошли, туда никого не пускают, тем более детей!
Наташка снисходительно посмотрела на неё через зеркало, пальчиком легонько вбивая в губы блеск:
- Бухать они пошли, понятно? – и, видя колючий взгляд Марьяны, хмыкнула. – Ты что, совсем ничего не видишь? А какая она перед распевкой сюда зашла?
- Нормальная! – разозлилась Марьяна, не выносившая опорочивания своего кумира.
- Наивняк… - покачала кудряшками подруга, захлопывая пудреницу. – Ну так что? Вместе идём, или будешь тут протухать?
- Куда идём? – напряжённо спросила Марьяна.
- Туда! – беспечно махнула рукой в сторону двери Наташка. – Может, Алана Килля увидим, может, автограф попросим! А может, и познакомимся даже! Ну пошли же, зануда ты примерная! – она нетерпеливо топнула ножкой.
Марьяна поднялась со стула и нерешительно сказала:
- Всё равно перерыв затянется…
- По-любасу! – авторитетно подтвердила Наташка. – Они же с самого утра ничё не жрали!
______________________________________________________
* это типа "цитата" Петра I о подчиненных:
"Подчинённый перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый! Дабы не смущать начальство разумением своим..."
Собственно, для достоверности приводят дату этого указа 09.12.1709 года, иногда 09.12.1708 года. Несколько реже (видимо в расчете на дотошных читателей) указывается источник "Письма и бумаги императора Петра Великого. Т. 8 Вып. 1.: (Июнь -декабрь 1708 г.). - М.: Академия наук СССР, 1948. - 406 с.
Однако все это ложь. Ни в 1708, ни в 1709 году Петр I не издавал подобный указ. Это фальшивка.
** «Путана» — хит 1989 г, в популярном тогда стиле евро-диско, исполняют Александр Кальянов и Михаил Шуфутинский, также группа «Отпетые мошенники» (песня вошла в альбом Михаила Шуфутинского «Ты у меня единственная»).
17. В сумраке кулис.
Они закрыли класс на ключ и застучали каблучками по коридорам ДК – юные, прелестные в своих нарядах, излучающие свежесть и задор юности.
Протиснулись на пустой зрительский балкон – во время перерыва сцена притихла в полумраке, - посмотрели сверху в полуопустевший зал с копошащимися людьми. Марьяна нашла маму, которая задушевно беседовала о чём-то со своей подругой с работы – с ней она и пришла на конкурс.
Потом девочки спустились с третьего этажа на второй. Поболтались в фойе, которое занимал… вещевой рынок. Скучающие в перерыве люди в первую очередь пошли сюда. Модные дублёнки, натуральные енотовые и песцовые шубы, турецкий трикотаж и плетёные корзины и туески, сувенирные изделия народных промыслов – чего тут только не было! Дворец Культуры пытался таким образом выжить в трудные перестроечные времена.
Наташка с горящими глазами хотела упорхнуть туда, но Марьяна удержала её – где это видно, чтобы артисты до своего выхода (да и после него) в концертных костюмах разгуливали среди зрителей?
- Ой, да ладно! – сморщила та носик. – Смотри, какие там кофточки!
- Потом посмотришь свои кофточки!
- Ну ты зануда, Романова. Смотри, какая шубка…
Марьяна всё же не позволила ей выйти в торговый зал. Она с какой-то внутренней болью смотрела на эту торговлю в храме – в храме искусства . И никак не могла взять в толк, что настала новая эпоха в истории…
- Маньячка концертная! – подружка показала ей язык. – Кофточки ей пофиг! Пошли хоть в звукоаппаратную тогда! – неуёмная Наташка не знала, куда себя деть.
Туда Марьяна готова была бежать впереди неё – столько там интересного! Огромный микшерный пульт, колонки разного калибра и размера, настоящие бобинные катушки и проигрыватели, магнитолы, музыкальные инструменты, свитые в огромные кольца проводов, куча непонятной аппаратуры…
И ещё там была «каморка» – смежное, потайное помещение, похожее на пыточную – длинное, узкое, с высоченным потолком, под которым одиного болталась голая лампочка. В такой импровизированной «комнате отдыха» уместился только потёртый диванчик и несколько ободранных стульев вокруг колченогого стола. В стене было большое окно вентиляционной шахты. Именно сюда бегали покурить звукари, руководители, а иногда здесь можно было встретить и самых что ни на есть настоящих звёзд российской эстрады…
Но сейчас в каморке сидел, откинувшись на спинку дивана, усталый Дима. В его пальцах дымилась сигарета, а на столе красовался натюрморт: пол-буханки ржаного хлеба, большая кружка кипятка, коробочка рафинада и жестяная баночка растворимого кофе «Café Pele». Рядом стояла такая же баночка – но пустая, в которую звукооператор стряхивал пепел.