- …Да, Анатольич, именно так… Минут сорок, наверное… Лёгкая гипотермия? Ну, я б не сказал, что лёгкая. Бледная, как мрамор. Да откуда мне знать, какое у неё давление и пульс?! Пришли кого-нибудь, что ли, если сам не можешь приехать. Всё оплачу.
Он говорил с тем доктором из северпромовской клиники!
Сейчас здесь будут врачи?! Марьяну снова затрясло – так прошиб её страх.
Только не в больницу!!!
- …Что значит «никого нет»? – с облегчением услышала она сердитый голос Влада. – Да сколько можно бухать уже?!.. Ладно, диктуй. Так… Так... А может, водки с перцем ей дать? Категорически нет? Понял… Записываю!.. Спасибо, всё понял…
…Слава богу, кажется, врачи не приедут!
Очередной приступ дрожи кончился вместе с чуть отступившим страхом. Притаившись, девушка напряжённо вслушивалась в доносящиеся из кухни звуки.
Положил трубку на аппарат.
Тишина.
Чирканье спички. Какие-то щелчки.
- Марго, это я. Ты говорила, у тебя есть такая штука – имбирь? Нужен. Срочно. Прямо сейчас! Ещё малину, ромашку, шалфей и мёд. Подожди-ка… Ты опять? Можешь не врать, и так всё слышу! – Вольский нервно затянулся, выдохнул, закашлявшись, и с чувством произнёс: - Чёрт, как же я ненавижу Новый год… Да куда тебе в таком виде! Пришлю машину, передашь всё таксисту. Жди!
.
175. Шарф
- Открой глаза, маленькая… Как ты, скажи! – Влад находился совсем близко, сидел за её спиной на краю кровати, она слышала его учащённое дыхание.
Он волновался!
Отвернувшись, к окну, девушка дёрнула плечом, неопределённо мотнув головой.
- …Послушай, - перед её лицом на постели возник телефон. – Тебе сейчас нельзя никуда ехать, понимаешь? Доктор сказал – полный покой. Да ты и не в том состоянии… Ты слышишь меня?
- Слышу… - выдохнула она через противную дрожь.
- Звони родителям, предупреди их, чтоб они не волновались.
Приступ озноба кончился, и Марьяна сердито пробубнила:
- Переживут! Я уже взрослая…
- Коне-ечно, - протянул Влад саркастично, потом спохватился. – Тогда тем более – подумай о них, пожалуйста… Правда, я даже не представляю, что им можно сказать.
- Я не знаю… Я же не… Мастер конспирации… - она хотела ядовито усмехнуться, но закашлялась.
- Так, сейчас я принесу чай с лимоном. А ты… Позвони своей подруге. Пусть она снова тебя… как это… прикроет?
- Отмажет, - с ноткой презрения проговорила Марьяна, по-прежнему глядя в стену. – Вот как это называется…
Он вышел, прикрыв за собой дверь, а она повернулась на спину, растирая пальцы, которые никак не хотели согреваться. О чём он вообще беспокоится?! Какое сейчас дело до подруг и родителей?
Хотя при мысли о маме и бабушке совесть слабенько шевельнулась внутри – но тут же сменилась смутным возмущением: она что, до пенсии будет отчитываться перед ними? Глупости какие-то…
Но предупредить надо… Отчим матери плешь проест…
Ещё не зная, что придумать, Марьяна сняла трубку и набрала Наташкин номер.
- Аллю-у… - сняла та трубку после первого же гудка.
- Лукошникова, привет…
- Романова? – быстро отозвалась Наташка. – Что-то случилось?
- А что? – напряглась Марьяна.
- Дышишь, как паровоз… Заболела?
- Наташ. – девушка устало прикрыла глаза. – Ты можешь меня снова отмазать перед предками?
- А ты где?!
- Скажешь, что у тебя.
- Блин, а если тебя попросят к телефону? Будет стрёмно снова сказать, что ты вышла куда-то!
- Придумай что-нибудь...
- А ты где, Мась? С тобой всё нормально?
- Да-а… - Марьяна попыталась спародировать смешок, чувствуя, как покрывается испариной.
- Погоди-ка-ся… Ты с Лёшиком, что ли? – догадливо хихикнула подружка и восторженно пискнула. – Снова приехал?!
- Угу…
- Так ты… так вы… Ой, блин, вы там что, в процессе, что ли?! – захихикала она. – Ну ты, блин, даёшь!! Мне аж неудобно, Романова-а…
- Короче, Натаха, умоляю, придумай что-нибудь… - почти простонала Марьяна и обессиленно бросила трубку на рычаг аппарата.
Этот коротенький разговор вымотал её так, что она обхватила руками подушку и моментально провалилась в подобие сна, в котором губы Влада неистово целовали её – то в кулисах, то в гримуборной… А потом она вновь видела этот его взгляд со сцены – пронзительный и печальный. Он прощался. Нет ей места в его жизни. И она плакала уже там, в своём видении…
Когда Вольский легонько потряс её за плечо, Марьяна зарылась лицом в подушку, стиснула её так, что закаменели лопатки и плечи… Но её снова заколотило.