Они расстаются. Расстаются. Надо принять эту неизбежность.
И в этот момент лоб и область глаз неожиданно отдались ужасной болью – она даже не смогла сдержаться и глухо застонала в подушку.
Наплевав на деликатность, Вольский моментально перевернул девушку лицом к себе, вырвал подушку, подложил ей под плечи:
- Где больно, маленькая?
Марьяна, отвернув лицо насколько возможно, молча стиснула веки.
Только не встречаться с ним глазами. С его взволнованными, пронзительными и самыми притягательными – даже сейчас – глазами, потому что эта боль будет ещё более невыносимой, чем физическая…
Он понял это по-своему – выключил яркий верхний свет, зажёг вишнёвый торшер и снова присел около неё. Мягкий розовый сумрак всколыхнул в девушке такие эмоции и воспоминания, что слёзы сами собой навернулись на глаза, и она сжалась, пытаясь подавить очередной приступ дрожи.
- Быстро говори, где болит! – тихо произнёс Вольский таким тоном, что Марьяне стало не по себе, и она обронила:
- Голова… - и украдкой бросила на него взгляд.
Вертикальная морщинка прорезала его лоб. Озабоченно нахмурившись, Влад вышел из спальни, и девушка дала волю слезам, укрывшись одеялом с головой. Райский розовый свет, в котором так недавно они любили друг друга, плыли в запредельных ощущениях, теперь причинял страдания.
У него есть жена и двое детей… Какая она глупая, нет – наивная! «Ещё одна дура с размягчёнными мозгами» - так, кажется, сказала Дора? Так сколько же у Маэстро Вольского таких?…
Боже мой, как стыдно! Она не должна не то, что мечтать о нём – даже думать!!
Слёзы сами собой стекали по вискам, пульсирующая боль то накатывала, то отступала, казалось, уже болела именно кожа, корни волос…
- Котёночек… - вернувшийся Влад тихонько отвернул одеяло с её лица.
Марьяна хотела резко ответить, чтобы он больше не смел так её называть, но оторопела, увидев в его руке бутылку «Русской» водки и кружку.
И сказала совсем другое:
- Врач же сказал, что водку категорически нельзя…
Морщинка между его бровей разгладилась, Влад не смог сдержать улыбки:
- Ах ты, маленькая шпионка… снова подслушивала!
Марьяна, как могла, зло глянула ему в лицо и отвернулась:
- Просто… очень громко было слышно... Вас! - прибавила она напряжённо.
- Понятно, - хмыкнул он, ставя водку и кружку на прикроватный столик. – Привстать можешь?
- Я не буду пить эту гадость.
- А я и не предлагаю! – Влад, наклонившись, приобнял её за плечо: - Поднимайся, девочка моя, тебе нужно сделать…
- Не прикасайтесь ко мне! – гневно оттолкнула его руки Марьяна.
Влад озадаченно прищурился, но сказать ничего не успел, потому что она, чувствуя нарастающий шум в голове, ненавидя саму себя, выдавила:
- И я больше не «ваша девочка»! И отвезите меня домой! Сейчас же! – и резко отвернулась от него, прижав одеяло к лицу, прикусив его зубами и содрогаясь то ли от очередного приступа озноба, то ли от беззвучных рыданий.
Всё было сказано.
Некоторое время стояла гнетущая тишина.
А потом Марьяна услышала вежливый, ироничный голос Вольского:
- Я вас понял, студентка Романова.
Ей в сердце словно воткнулся нож.
Девушка закусила губу, чтобы не зарыдать в голос. «Студентка Романова».
Она только что окончательно угробила их отношения, разрушила самое ценное, что было в её жизни… Где-то в самой глубине сердца она всё же втайне надеялась, что он опровергнет, отвергнет, сломит это упрямство, ну хотя бы попытается побороться за неё…
Но этот почужевший, официальный тон добил её!
- …Вот только пока вы не написали официальное заявление на имя директора, я всё ещё являюсь вашим преподавателем, а значит, несу ответственность за ваше здоровье – надеюсь, это понятно? – спокойно чеканил тем временем Вольский. – Поэтому я при всём желании не могу доставить вас домой «сейчас же», но сделаю это при первой возможности, не сомневайтесь.
Это какой-то дикий, дурной, нелепый сон…
В голове снова началось болезненное пульсирование, тело дёрнулось в нервном спазме, Марьяна охнула.
И в ту же секунду его руки развернули её и подхватили под мышки.
Сильным рывком он привёл Марьяну в полусидячее положение, потом запрыгнул на постель и навис сверху, сжав её колени своими. Дотянулся до водки.
Ещё чего не хватало! Марьяна подалась назад, неловко взмахнув рукой – и стоящая на тумбочке кружка полетела на пол и разбилась вдребезги.
Вольский взял девушку за плечи и посмотрел ей в лицо: