- И почему я не смогла подойти??
- Ну… короче, я сказала, что ты не подойдёшь, потому что нажралась «в дрова» и вырубилась, дрыхнешь в моей комнате! – выпалила подружка.
- Ты обалдела?! – с ужасом воскликнула Марьяна в полный голос, тут же представив примерную картину, которую нарисовало материнское воображение.
- А чё я должна была ещё сказать?.. – возмущённо пискнула Наташка.
Ответить ей Марьяна не успела – в проёме распахнувшейся двери возник Вольский, и она, бросив трубку, моментально укрылась до самых глаз одеялами.
- Послушай… Ты в состоянии хотя бы час полежать спокойно? – подойдя, он навис над девушкой, опершись руками о край кровати. – Или может, мне влить в тебя снотворное?
Внезапная злость заставила её задрожать.
- А может, сразу яду? – вспыхнула она. – Теперь меня ещё и предки дома сожрут… Наташка наплела, что я у неё ночую, пьяная в стельку… Отмазала, так отмазала! Всё из-за вас, между прочим! – на последней фразе она вновь попыталась уколоть его «выканьем», но голос предательски дрогнул.
- Не сожрут, - усмехнулся Влад, присаживаясь с ней рядом. – Ерунда. Сейчас главное – твоё здоровье. Всё остальное – потом. Всё будет хорошо…
Марьяна смотрела на его руку, непроизвольно поглаживающую поверхность одеяла в такт словам, и понимала, что отдала бы всё на свете, чтобы оказаться на месте этого самого одеяла…
Она должна его ненавидеть! Он скрыл от неё наличие жены и двоих детей! Путаться с женатым мужчиной – позорно! И надо быть полным чудовищем, чтобы отнимать отца у детей – это отвратительно, скверно, жестоко, гадко!
Марьяна зло сверкнула глазами:
- Можно уже снять этот дурацкий колючий шарф?!
- Потерпишь! – несмотря на категоричный тон, в его голосе вдруг неуловимо проскользнула улыбка. – Надо было слушать меня, когда я просил остановиться, а не лететь, сломя голову, куда глаза глядят! Ещё и ногу мне чуть не сломала, хулиганка…
- И выключи уже этот звук! – перебила его девушка, поморщившись.
- Какой звук? – опешил Вольский.
- Ну, который всё время из студии идёт... Клавиша синтезатора у тебя там запала в контроктаве, что ли?
Наклонившись, Влад впился испуганными глазами в её лицо – близко – но комната вдруг словно закружилась вместе с кроватью – и она потеряла драгоценный взгляд.
Басовый звук усилился. Сквозь него девушка смутно почувствовала, как Влад достаёт у неё из-под мышки градусник, потом услышала, как он коротко выругался и отрывисто зажурчал телефонным диском. И парой секунд спустя уже совершенно другим, деловым тоном, произнёс:
- Аня? У меня проблемы. Ты можешь срочно приехать?
.
177. Доктор Анна
Металлический стук двери, лязганье замка. Шорох снимаемой верхней одежды. Деловитый, отчётливый женский голос:
- Где она?
- Сюда.
Торопливые шаги двух пар ног.
Девушка напряжённо вслушивалась в них, но всё равно сердце ухнуло вниз, когда в спальню, по-хозяйски поправляя очки, уверенно вошла женщина в белом халате и с медицинским чемоданчиком в руках.
Марьяна боялась врачей с детства. Или даже с рождения.
Боялась – мягко сказано. При виде белого халата она теряла над собой контроль до такой степени, что для того, чтобы поставить ей плановую прививку в детской поликлинике, доктору требовалась помощь двух медсестёр!
Став постарше, она, конечно, научилась держать себя в руках – на школьных медосмотрах к пятому классу уже не убегала от врачей с воплями ужаса. Но даже простое измерение давления человеком в белом халате, даже прослушивание лёгких стетоскопом вызывало у неё такое бешеное сердцебиение, что в результате доктора подозревали её в разных недугах вплоть до ВПС.*
И теперь при виде белого халата девушка обречённо закрыла глаза, чувствуя, как знакомо, помимо воли, панически заводится сердце.
- Ну здравствуй, красота! – произнесла врач, ставя чемоданчик около кровати и наклоняясь к ней. – Я – Анна Викторовна. Слышишь меня?
- Здравствуйте… Слышу… - одними губами произнесла Марьяна, глядя в тёмно-карие глаза докторицы, обрамлённые строгой серебряной оправой.
«Доктор Анна», как её прозвала про себя Марьяна, удовлетворённо кивнула, выпрямилась, посмотрела через плечо на Вольского, и он поспешно и услужливо подставил к кровати табурет.
Опустившись на него, женщина принялась энергично разматывать шарф, укутывавший голову и шею Марьяны. Та облегчённо вздохнула: колючая пытка прекратилась! – и даже стала бояться её немножко меньше.