- Нет!! – то ли выкрикнула, то ли выдохнула она, повернув голову. – Я не поеду!!
- Полежи пока, - успокаивающе склонилась к ней Доктор Анна, снова накрывая её одеялами. – Не волнуйся, всё будет хорошо: мы только…
- Нет, нет!! – бессильно отталкивала её руки девушка. – Нет!! Я не поеду!! Влад, скажи ей, я не хочу! Не надо!..
Докторица поморщилась, берясь за трубку телефона - но рука Вольского не позволила её снять, а в следующий миг мужчина аккуратно, но настойчиво отобрал у доктора телефонный аппарат и поставил на тумбочку:
- Нельзя её в стационар, Аня.
Она вопросительно подняла брови:
- В смысле, нельзя? – и растерянно глянула на тяжело дышащую, бледную Марьяну, которая не сводила с Влада лихорадочно блестящих глаз.
- Девушка же ясно сказала: не хочет! – отчеканил Вольский.
- Да, но… отказ от госпитализации… Ты понимаешь, чем это чревато? - Анна Викторовна снова оглянулась на телефон.
Марьяна обессиленно сомкнула ресницы, из-под которых снова потекли слёзы.
И не убежишь: на неё словно навалили тяжеленные школьные маты, под которыми глухо ворочалась паника.
- Пожалуйста, не надо… не надо в больницу… - умоляюще шептала она.
Повернула голову, пытаясь найти взглядом своего Маэстро. Влад быстро шагнул к постели и сел рядом с ней, плотно укрывая её одеялами:
- Успокойся, Марьяна. – внятно проговорил он. – Никто никуда тебя не повезёт без твоего согласия.
Врач медленно опустилась обратно на табурет:
- Влад. Ладно – у неё эмоциональное перевозбуждение, но ты, взрослый мужчина, ты подумай о последствиях! Может быть воспаление лёгких, цистит, отит, менингит…
То ли от нервов, то ли от страха, что авторитет врача пересилит её мольбы, и Влад с ней согласится и позволит увезти её в больницу – Марьяну затрясло опять крупной дрожью, аж зубы застучали.
И тут же сверху на неё мягко опустилось ещё одно, ватное, одеяло.
- Я сказал: она останется здесь! - категорично отрезал Вольский, тщательно подтыкая одеяла вокруг девушки со всех сторон, под бока, под ноги.
И вдруг неожиданно мягким, интимным тоном добавил:
- Аня… Если бы расклад позволял, я бы вызвал скорую, а не тебя…
В повисшей тишине Марьяна услышала озадаченный голос докторицы:
- Ничего объяснить не хочешь?
Выходя из спальни, они выключили свет и притворили за собой дверь, оставив согреваться Марьяну в темноте и тишине, спелёнутую одеялами, словно бабочка в коконе.
Поняв, что стационар ей не грозит, девушка немного воспряла духом: страх отпустил. Но общее переохлаждение, плюс застуженная голова – не шутки, и девушка то теряла ощущение верха и низа, от чего желудок сжимался в тошнотворном спазме, то болезненное пульсирование приподнимало корни волос, то противная, неконтролируемая дрожь пробегала по телу с головы до ног. Всё это сопровождалось тихим, вязким шумом, похожим на доносящийся издалека гул пчелиного роя.
И даже в этом жутком состоянии она ощутила укус ревности – слишком мягко и просяще, чуть ли не смиренно Маэстро обратился к ней! «Аня…» Словно она не знакомый медик какой-то, а близкая подруга…
Стоп!! Какое ей дело? Она ревнует, не имея теперь на это ни прав, ни оснований, ничего! Теперь – ничего…
Но Марьяна, борясь с вязкой дремотностью, изо всех сил старалась услышать, что происходит за дверью. Увы, до кухни было слишком далеко.
«Аня…» Аня, чёрт возьми!!
Глубоко вздохнув, непослушными руками девушка спустила с себя одеяла и забарахталась, выбираясь из своего теплового кокона.
…От слабости тряслись поджилки. Кое-как добравшись до двери, она привалилась к ней лбом, перевела дыхание, потом медленно и неслышно приоткрыла её. Влад и докторица о чём-то спорили приглушёными голосами, но ничего нельзя было разобрать. Может быть, из-за этого «шмелиного» гула в голове.
Сглотнув вязкую слюну, Марьяна буквально «поползла» по стеночке коридора.
Вот бра, вот первая картина, с ночным пейзажем и костром… Зубастое чудовище… Скрещённые руки-гитары… И вот, наконец – она, Марьяна, лёгкая фигурка в голубом платье, парящая в сценических лучах!
Сердце сразу придавило глухой тоской. Девушка зло подумала: а ведь он тоже не имел никакого права рисовать её! – и, сжав губы, упрямо продолжила свой путь.
Наконец она достигла угла, за которым был проём в кухню, и перевела дух, привалившись щекой к холодной стенке.
Напряжённую тишину в кухне разорвал ясный голос Доктора Анны:
- Влад, ты в своём уме?
Притаившуюся Марьяну затрясло – не только от холода. Волнение пополам со страхом и любопытством, раскаяние за этот осознанный шпионаж… Но желание понять, отчего эта докторица считает себя вправе отчитывать Маэстро – было превыше всего!